Книга Чернобыль, любовь моя, страница 77 – Надежда Петренко

То есть о плутонии к концу документа благополучно забыли, как и вообще о внутреннем облучении. В том числе и на детских площадках. А для сравнения напомню: естественный радиационный фон составляет 0,01 мР/час.

А вот «Рекомендации по критериям возможности проживания, необходимости отселения и временной эвакуации населения на территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению…» от 28.05.86, подписанные Израэлем, Щепиным и Комаровым:

…зона с уровнем менее 3 мР/час – безопасная зона… В пределах зоны с уровнями внешнего гамма-излучения от 3–5 мР/час допускается проживание населения при условии жесткого контроля, практически исключающего поступление радиоактивных веществ в организм человека с загрязненными пищевыми продуктами. В этом случае сельское население получит за первый год жизни дозу внешнего облучения 8,5 БЭР, за всю жизнь около 50 БЭР общего облучения…

Тем не менее уже 10 мая опергруппа Политбюро приказала Госагропрому «обеспечить прекращение доставки в Москву продуктов из районов с повышенным уровнем радиации»! Вот только непонятно, по каким критериям и нормам их считали повышенными – по научным общепринятым или по «временным», которые утвердил Минздрав СССР 8 мая 1986 года:

Новые нормы допустимых уровней облучения населения радиоактивными излучениями, превышающие прежние в 10 раз. В особых случаях возможно увеличение этих норм до уровней, превышающих прежние в 50 раз.

Минздрав на этом не остановился, и 30 мая появились утвержденные «Временные допустимые уровни содержания радиоактивных веществ в продуктах питания, питьевой воде, лекарственных травах» (!!!), а 7 июня ЦК КПСС постановил:

Считать, что сельскохозяйственную продукцию: мясо, молоко, зеленые овощи, ягоды, фрукты – на территориях с уровнем радиации менее 2,0 мР/час (на 10.05.1986), картофель, редис и другие корнеплоды, зерно на территории с уровнем радиации менее 5,0 мР/час возможно использовать в пищу населению, так же как и питьевую воду, без ограничения…

То есть отправлять по всему Союзу, кроме Москвы…

* * *

Мне нужно было посоветоваться с Троицким, узнать его мнение по поводу стенгазеты, отчета, статьи… Все-таки человек профессиональный, работал в таких серьезных изданиях! Но Троицкого время от времени невозможно было найти. Он как-то исчезал вдруг, словно испарялся. Я никак не могла понять, куда он девается, потому что на мои вопросы к сотрудникам обычно отвечал Дядюн, наш записной юморист, фразами в духе: «Троицкий в спортклуб пошел» или «А он уехал в Красную Москву», – и все присутствующие начинали дружно ржать.

Только к концу вахты до меня снизошли, чтобы объяснить: Троицкий уходил в запой. Довольно часто. И тогда, если не хватало контрабандного алкоголя, выпивал весь запас одеколона – «Спортклуб», «Красную Москву» и прочие советские ароматы.

08.09.1987

Андреева привезли из больницы домой, то есть в Зону, после аппендицита. На девять вечера было назначено совещание группы НИР у него в квартире, на улице Кирова, 2б. Володя попросил у Андреева разрешения прийти со мной… Так я впервые увидела предмет Володиного восхищения – «мозги», цвет «Комплекса».

Основная деятельность спецпредприятия «Комплекс» – это дезактивация территории 30-километровой зоны. Группа НИР – научно-исследовательских работ – занимается теоретической стороной дела: исследованиями радиационного загрязнения и разработкой способов дезактивации.