Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 90 – Владимир Медведев

При мысли о целительнице Аркадий Захарович сплюнул, чтобы сбить оскомину. Он не хотел, чтобы неприятное чувство, оставшееся после темного старухиного бреда об отцовских костях, помешало ему насладиться воспоминаниями. А приступ боли, похоже, уже заканчивался.

Старая Болога – городок древний, в летописях упоминается с одиннадцатого века, но если говорить о временах более близких, то остался он совершенно таким же, каким его с младых ногтей помнил Аркадий Захарович. Новых домов здесь в советское время не строили, если не считать здания из бетона и стекла, напоминающего гигантский радиатор парового отопления, которое при Хрущеве возвели для райкома партии. Зато снесли десятка с два церквей и часовен. Но куда бы ты ни шел в Старой Бологе, над крышами домов и зеленью деревьев всегда виднелась маковка то одного, то другого храма, как прежде, в золотые времена детства и юности. Аркадий Захарович шествовал неспешно, дышал чистым и теплым летним воздухом и…

И вдруг остановился как вкопанный. С забора, с огромного цветного плаката на него смотрела, нагло и снисходительно ухмыляясь, ненавистная рожа Анатолия Злыги. Настроение разом рухнуло, и боль вернулась. Тут уж не до прогулок, и Аркадий Захарович потащился домой.

Сестра жила на улице Коммунистической в старом родительском доме. Аркадий Захарович открыл калитку в зеленом дощатом заборе, вошел. Сестра ждала его в палисаднике.

— Ну что, Аркашенька? Что?!

— Во всем мире третье тысячелетие, а у вас тут неолит, – раздраженно буркнул Аркадий Захарович. – Века Трояновы!

— Аркадий, опять за свое! Мы ведь уже договорились… К бабушке Степании из области и из Москвы приезжают. Многих из могилы подняла. Говори быстрее, что она тебе назначила.

— Зверя незнаемого на мне обнаружила… Ну погляди сама! Видишь хоть что-нибудь?! А что за лечение твоя баба Стеша прописала, ты даже вообразить не сможешь.

— Косточку? – тихо спросила сестра.

— Представляешь, а?! Каннибализм!

— Сделай, Аркаша, как она говорит, – едва слышно прошептала сестра.

— Ну, Катька!.. От кого-кого, а от тебя я такого не ожидал!

Сестра молча посмотрела на него, повернулась и пошла к дому.

— Катя, ты не права! – крикнул Аркадий Захарович ей вслед. – Я не могу… Это дико, нелепо, кощунственно. А главное – бессмысленно!

Сестра даже не обернулась.

Он тяжело поднялся на крыльцо и протопал в отведенную ему комнату, бывшую родительскую спальню. Здесь тоже ничего не изменилось с той поры, когда мать с отцом были еще живы. В углу стоял трельяж, такой же, как у знахарки.

Аркадий Захарович подошел к зеркалу. Собственная физиономия тоже вызывала раздражение. «Эх ты, кандидат в покойники по одномандатному списку», – подумал он и слегка прищурился, чтобы затушевать тени под глазами, морщины… и вдруг там, в зазеркалье, из-за спины человека с изможденным, страдальческим лицом выплыло на миг, словно проявилось, отчетливое отражение какого-то существа, сидящего у него на плечах.

У Аркадия Захаровича заколотилось сердце и ослабли ноги. Не веря своим глазам, он впился взглядом в зеркало, но тварь пропала. Он облегченно перевел дух: «Наслушался старую чертовку» – и устало опустился на край кровати. Трельяж находился справа от него, и Аркадию Захаровичу почудилось, будто в зеркале что-то промелькнуло. Он резко повернул голову.