Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Не обращая внимания на боль в ладони, Егор на коленях передвинулся к самой голове трупа. Только что ему казалось, что он достиг предела решимости. Но ему пришлось сделать над собой еще одно усилие. И опять за ним словно захлопнулись незримые створки. Холодную решимость захлестнула волна ярости. Он наклонился и прижался своим ртом к приоткрытому рту трупа. Ощущение было такое, как если бы он трогал губами комок холодного серого пластилина. Егор с силой выдохнул в мертвую полость: — Фу-у-ух! Ему чудилось, что от его огненного выдоха у бомжа спекается и обугливается гортань, сохнут и вспыхивают сухими чешуйками альвеолы. Внутри у трупа заклокотало и забулькало, будто внутри переливалась какая-то жидкость. Егор закинул голову назад, глубоко вдыхая, и вновь наклонился к пластилиновым губам. — Фу-у-ух! В груди у него пекло, словно к сердцу прижался не деревянный истукан, а раскаленный уголек, и в грудной клетке, как в печи с открытым поддувалом, бушует огонь. Егор опять резко втянул в себя воздух и наклонился к покойнику. — Фу-у-у-у-у-ух-х-х-х-х-х-х! Откинулся назад и закрыл глаза. Внутри – пусто, словно вместе с выдохами он отдал мертвецу всю свою энергию. Не осталось сил даже на любопытство – неважно, как тот начнет оживать. Надо лишь открыть глаза и увидеть, что бомж уже стоит… Сидит… А может, лежит и смотрит на Егору тусклыми глазами… Какая разница… Егор с трудом разлепил веки. Мертвец лежал в той же позе, что и прежде. Полуоткрытые глаза, отвисшая челюсть. Егор схватил фонарик и поднес к лицу бомжа. Зеркальце… Я не взял зеркала… Проверить, дышит или нет… Свет ярко освещал бугристую серую кожу, пошедшую темными пятнами. Высвечивал каждый волосок на небритых щеках. Ни малейшего признака жизни. Егор потряс бродягу за плечо. — Вставай, – сказал он негромко. Бомж лежал как колода, прикрытая тряпьем. Егор встал, фонарик качнулся, на лице покойника колыхнулась тень. Казалось, он усмехнулся. Егор замер, всматриваясь. Наконец-то оживает! Он нагнулся к бродяге и даже не увидел, а каким-то чутьем почувствовал, что труп словно стал еще мертвее, чем прежде, – словно за несколько секунд в нем успели окончательно погибнуть и разложиться еще несколько миллионов клеток… У Егора потемнело в глазах. — Встать! – закричал он. – Я кому сказал, вставай! Он с силой пнул мертвого бомжа. — Подъем, падаль! Не помня себя, пинал еще и еще… — Тухлятина! Чушпан позорный, вставай! С грохотом покатилось ведро. Фонарик упал на землю и погас. Нескончаемо тянулся палеозой, затем целую вечность – мезозой и уже подходил, наверное, к концу кайнозой, а Егор все еще бродил, отыскивая выход из подвала. Он уже не чувствовал запахов, не ощущал мусора под ногами, не понимал, идет куда-нибудь или топчется на месте в тесной темноте как в кабине клозета. Пространство распахивалось, когда из темноты доносились неясные звуки. Шаги. Где-то сзади. Зомби. Ожил и крадется за ним. — Эй, я тебя слышу! Не подходи! Он шарил вокруг, пытаясь найти оружие, и клял себя, что не прихватил обломок бейсбольной биты, мелькнувший среди отбросов, когда еще не потерялся фонарь. А бутылка от кока-колы? Потерялась. Успел ли ее заткнуть? Шорох или шаги. — Слышу тебя… Берегись! У меня бита! Вот опять. Подбирается тайком. |