Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
— Вот и побрызгали, – сказал Сныч. Лом сплюнул на пол и буркнул, не оборачиваясь: — На хрена ты мухомора запежил? — Ехал медленно, – объяснил Сныч, сворачивая свою снасть. – Сил никаких не было терпеть. Теперь сам за руль сяду. Нас ведь как в школе учили: проигрываешь в старичках, выигрываешь в скорости… — Наружу бы вывел. Шибает, как возле параши. Сныч промолчал, не зная, что ответить. Потом взорвался: — А чего он?! «Найдутся пострашнее, найдутся пострашнее…» На куски порвал бы гниду! И он с размаху саданул кулаком удавленнику в затылок. Труп мягко перегнулся вперед, рухнул лицом на рулевое колесо и придавил клаксон. «Запорожец» загудел, громко и заунывно: — У-у-у-у-у-у-у-у-у… — А еще гудит, – возмущенно прокомментировал Сныч. – Разгуделся. — Утихомирь своего жмура, – приказал Лом. Сныч ухватил старичка за ворот и дернул назад. Рев смолк. — Завырь его и едем, – сказал Лом и вышел из машины. Сныч перегнулся через переднее сиденье, нащупал ручку и распахнул левую дверцу. Затем потянул мертвеца за плечи, чтобы свалить тело в дверной проем… И тут ему померещилось, что покойник повернул голову и игриво подмигнул. Сныч замотал башкой, стряхивая наваждение. Да нет, быть не может. Просто голова старикашки перекатилась на сторону от рывка. Он всмотрелся в полутьме. Дряблые веки приоткрывали закатившиеся глаза усопшего, и никакой фривольности в мертвом лице не наблюдалось. — Ну-ну, дедуля, не балуй, – проворчал Сныч и дернул вновь. Труп оказался неожиданно тяжелым и неповоротливым. Он лишь перевалился на спинку сиденья и остался недвижим. Тогда Сныч выбрался из «запорожца», просунулся в открытую левую дверцу и рванул жмура посильнее. Но тот отчего-то не валился на бок, а так и остался сидеть, свесив голову на грудь. — Тяжелый, гад. Говна много. Только что откинулся, а закоченел, словно сутки на морозе валялся, – пробормотал Сныч и обеими руками принял старикашку под мышки. Но едва он ухватил труп, как почувствовал нечто очень странное. В пальцах защекотало, мурашки перебежали в ладони, а затем Снычу почудилось, что он погрузил руки во что-то полужидкое и неприятно прохладное. Будто он шарит на мелководье по вязкому дну и меж пальцами сочится холодный ил. Сныч взвизгнул, прянул назад и шарахнулся затылком о низкую крышу. Но руки не освободил. Они точно вросли в тело покойника. Еще не веря в то, что произошло, Сныч рванулся на волю. Голова его вынырнула из кабины «запорожца», он вырывался молча и упрямо, но страшный труп, прилипший к рукам, не отпускал. Сныч тянул изо всех сил, а его сознание вновь заполонил слепой ужас, который он испытывал в раннем детстве после того, как баба Варя рассказала ему про липунов, страхолюдных мертвяков-пиявок, и он начал бояться по вечерам выходить из дома до ветру. Время словно съежилось, и Сныч опять стал тем маленьким Васяткой, что стоял когда-то на крыльце, ощущая босыми ногами прохладные доски, а над головой переливалось звездами черное страшное небо, и липун уже вылез из погреба, где прятался днем, и крадется к нему в темноте. Подполз незаметно, схватил и… — Ну что там? – недовольно спросил Лом. Васька не сразу понял, кто это говорит и о чем его спрашивают, но тут время вновь распахнулось, и ужас перед липуном сменился еще бóльшим ужасом: сейчас Лом поймет, что происходит, и уйдет… И тогда… |