Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 141 – Владимир Медведев

— Так, значит, дед, не боишься? – угрюмо вопросил Сныч. – Да что ты про меня знаешь? Ты хоть подумал, что я с тобой сотворить могу? Говорят же: страшнее человека зверя нет.

— В лесу найдутся и пострашнее, – еле слышно просипел старикашка.

— Ишь, духарь! – оскорбился Сныч. – Еле-еле душа в теле, а тоже на понт берет. Ты лучше ходу прибавь.

— Э-э-э, парень, на кнуте далеко не уедешь, – пробормотал водитель.

— А это мы еще поглядим…

Сныч повозился немного на заднем сиденье и позвал:

— Дед, тормозни-ка. Отлить охота.

— Не место здесь останавливаться, – просипел старикашка. – Вот проедем… Потерпи. Час терпеть, век жить.

— Вот и терпи, коли жить хочешь. Стой, тебе говорят!

Старикашка вздохнул:

— Раз уж невмочь… Мне тоже не по нутру, когда с полным пузырем… Только смотри, лей поосторожней. Не то кукуй из леса за струйку дернет да к себе и утащит.

— Кукуй-то? – хмыкнул Сныч. – Руки ошпарит.

Старик только головой покачал. Он остановил машину посреди дороги, не глуша двигателя.

— Ну иди, побрызгай своим кипяточком. Да поживее.

— Это мы сейчас, – сказал Сныч.

Не вставая с сиденья, он протянул руки вперед и набросил на шею водителю удавку. Тот вроде задремал, склонившись к рулю, но петля на горле отбросила его назад. Старикашка захрипел и осекся, будто поперхнулся.

— Смотри-ка… живодристик… гриб сухой, а как фасонисто помирает, – с натугой проговорил Сныч, натягивая концы шнурка наподобие вожжей. – Корежится-то, корежится… Словно лярва на дискотеке.

Старик судорожно сучил ногами, пытаясь упереться в пол и выгнуться, чтобы ослабить силок. Педаль акселератора под его подошвой ушла вниз до отказа, и «запорожец» завыл на холостом ходу как стартующий авиалайнер.

— Ну что, понял теперь, кто самый страшный? – прорычал Сныч, перекрывая рев мотора. – Воспитывать вас, старых, надо, а то так и сдохнете неучеными. Учись, дедуля, учись…

А старичку все никак не удавалось запустить пальцы под петлю, и он только царапал себе шею.

— Ладно, я пошутил, – сжалился Сныч. – Живи.

И отпустил немного. Старичок сипло втянул в себя воздух, закашлялся и, ухватившись за шнурок, оттянул его, но скинуть цевок полностью Сныч не дал. Едва старичок просунул пальцы под удавку, как душитель вновь потянул ее на себя, прижав пальцы жертвы к шее.

— Ну-ка: кто кого?

Старичок отчаянно боролся с петлей, но Сныч, забавляясь, то позволял сопернику ослабить гаврилку, то затягивал ее потуже.

— Эх, дедушка, все бы тебе развлекаться, – укоризненно произнес он наконец. – Чай не маленький. Поиграл и хорош.

Рванув удавку, он перекрестил руки за затылком старичка, стянув петлю, так, что вышло, будто бедняга душит сам себя костяшками собственных пальцев, прижатых к горлу. Старичок вновь захрипел и забился.

Лом извлек из кармана куртки сигарету, погремел спичками и прикурил, прикрывая огонек ладонями, будто рядом не происходило ничего особенного.

— А ну, шибче пляши! – покрикивал Сныч. – Последний раз гуляешь.

— Отплясался твой дед. – Лом не спеша выпустил дым и внимательно вгляделся в полутьме во внезапно обмякшее и расправившееся старческое лицо с выступившей на губах пеной.

Сныч снял удавку с шеи покойника. Руки старичка, притянутые к горлу, упали на колени, голова свесилась слегка набок, и тесный салон «запорожца» заполнил горячий запах мочи.