Книга Ловушка для сверчков, страница 77 – Владимир Медведев

Ко всеобщему удивлению, романтический посыл Ленского не остается без ответа. Романтическая натура девушки жаждет не просто возлюбленного, но романтического героя, коих среди современных молодых людей не сыщешь. Ленский очаровывает ее «тайным воздыханием», которое относится скорее к сентиментальному стилю покорения женского сердца, нежели к романтическому, но Марина не сильна в стилях. Тайное воздыхание – именно то, в чем она нуждается и чего ждет.

Роман Марины и Ленского, подобно тюремным романам, краток и стремителен. Наверное, он не мог стать иным, поскольку действительно тюремный. В своем роде.

Юрганов, будучи большим и глядя на вещи с точки зрения больших, пытается понять, как большая привлекательная девушка может влюбиться в столь маленького мужчину. Ну ладно, пусть маленького, но не настолько же! Случается, конечно, видеть фотографии рослых красавиц с мужьями, которых несложно носить с собой в дамской сумочке. Но те мужья – знаменитости: богатые киноактеры или нефтяные шейхи. Деньги и известность служат огромным увеличительным стеклом. Но избранник Марины – бедный актер средней руки. Что она в нем разглядела?

«Марина – хорошая девочка, – думает Юрганов. – Но кто знает, какие бесенята прячутся в душах хороших девочек». Нет, он не циник или женоненавистник, а всего лишь опасается, как бы кто-либо из больших не обидел его сверчков.

Осмысляют необычный роман и сверчки. Впервые о нем заговаривают вслух (правда, в иносказательной форме) за столом в трапезной. При Марине. Петруша, глядя перед собой в пространство с театральной задумчивостью, изрекает:

— Я вот все про Отелло думаю… Как это Дездемона решилась за него выйти?

Все прекрасно понимают, куда он клонит, и тактично молчат. Сеня, как всегда, встревает некстати:

— Она же не знала, что он ее задушит.

— Вот именно, Сенюнчик, не знала, – радуется подмоге Петруша. – То есть не подумала. А надо было бы подумать, присмотреться… Тогда бы увидела, что он не такой, как все, нестандартный и, стало быть, способен сотворить что угодно…

Вряд ли Марина понимает его намек, тем более что она не слышала недавний диспут между Лорой и Ленским, а самозваный афроамериканец наверняка жалеет о вздоре, который тогда наговорил.

Ольга решительно уводит разговор в безопасную сторону:

— Ты, Петя, сильно отстал от жизни. В современном театре Отелло давно не негр и даже не мавр. А белые актеры, которые его играют, уже не мажут лицо черной краской.

Эврипид возражает:

— Шекспир одиннадцать раз в пьесе употребил по отношению к Отелло определение «черный».

Ольга парирует мгновенно:

— А ты думаешь, «черная пятница» – это про дикаря с острова Робинзона Крузо? А «черные мысли» – это, конечно, мысли негров. А «черный день» – это день, когда негры пришли к власти.

Сеня тоже вносит в обсуждение свою лепту:

— Говорить «негры» нельзя.

— Негр или белый – какая разница, – возражает Татьяна. – Главное, что мужик. А от мужика всегда жди какой-нибудь гадости. Если не задушит, так в душу плюнет. Ты, Костя, лучше скажи, сколько раз Шекспир называет Отелло male shauvinist pig?

Анна Михайловна оживленно замечает:

— Ну, так любого мужика можно назвать безо всякого Шекспира.

Ей лучше знать – подкаблучника Йована она ласково зовет «моим поросеночком». Впрочем, любая, кому достался бы этот пухленький, румяненький серб, вряд ли нашла бы для него лучшее любовное прозвище. При этом Анна Михайловна, в отличие от Татьяны, не феминистка, но если ей выпадает случай кому-нибудь – хоть мужчине, хоть женщине, – по ее выражению, впендить, она никогда этой возможности не упускает. Чтоб знали. И уважали. Положение племенного вождя обязывает.