Книга Ловушка для сверчков, страница 80 – Владимир Медведев

Смешно сказать, но моя реплика его удивила.

— Оригинальное предположение. И как ты себе это представляешь?

Я смутился.

— Старший ваш брат чем занимается?

— Механизатор.

— Но не актер?

— Нет, разумеется. Актером стал только я.

— А родись первенцем, были бы механизатором.

— Глупости! Я винт от гайки не умею отличить. А ты, надеюсь, не хочешь сказать, что талант распределяется между сиблингами по порядковым номерам?

Подивившись, что ему известно слово «сиблинги», я поднял руки: сдаюсь. Не надо было его подначивать. Тайный бесенок толкал. Спросил:

— Но, если следили, как растут дети, почему вас не начали вовремя лечить?

— Поздно узнали, что есть лекарства, – отстраненно, без малейшей горечи объяснил Михаил. – Но это в столицах, а в нашей глуши о них даже не слыхивали. Одно утешение: я хоть и мал был, но смышлен. А когда пошел в школу, выяснилось, что еще и талантлив. Прежде дома стихи на лету запоминал и очень похоже брата и сестер, а в школе – одноклассников передразнивал. А когда на школьном утреннике увидел постановку – какую-то немудреную пьеску, в которой старшеклассники играли, стал проситься в театральный кружок. Мне, конечно, отказали, мол, годами и ростом мал. А я места себе не находил – хочу в театр.

Мне было лет десять или одиннадцать, когда отец сказал: «Актер – ремесло нелегкое, хочешь стать актером – учись». И стал учить меня всему, что сам знал и умел. Умел он очень многое – закончил ГИТИС, да и опыт, не говоря о даровании. Дядюшка мой Арсений Федотович, мамин брат, говорил ему: «Зря ты парнишке голову морочишь, ложные надежды внушаешь. Не возьмут его ни в один театр». А отца как заклинило: «Раз у меня не вышло, передам сыну, а дальше пусть судьба решает. Его судьба обделила, так передам ему мастерство – единственное, что у меня есть. Больше ничего дать не могу». И добился своего.

В конце концов взяли меня в драмкружок. На школьные постановки люди валом валили – поглядеть на маленькое чудо. Хоть какая-никакая, а слава. А на районные конкурсы кружок без меня выезжал. Отец возмущался, а ему говорили: «Сами подумайте, мы его на сцену выведем, а нас пристыдят: “Неужели у вас нормальных детей не нашлось?!”» Ну и, честно говоря, я сам был не подарок. Несговорчив, и даже очень. Так что опасались выпускать меня на сцену в конкурсах – неизвестно что отмочу.

Я подслушал однажды, как дядюшка отцу говорил: «Рома, коли они не хотят, вывези Мишу в большой город, а еще лучше – в столицу». А отца гордость и стремление к совершенству заедали: «Нет, еще рано, не готов». А потом оказалось поздно. В несколько месяцев сгорел от рака. А перед смертью просил дядюшку: «Отвези Мишу в Москву, покажи Любимову. Обещаешь?» Дядя пообещал, но в Москву ехать не осмелился, тем более что и Любимова уже нет в живых. Доехал до Саратова и решил сначала попробовать в провинции. В большой театр сунуться не решился. Сначала думал: испытаю там, где попроще, а там видно будет. А тут как раз Юрганов со своими театром для самых маленьких…

— Теперь-то вы на настоящей драматической сцене, – сказал я, каюсь, фальшиво. С ним трудно было найти простой, без затей, тон. Никогда не знаешь, что его заденет и выведет из себя.

— Ты называешь это драматической сценой? – спросил он иронически.