Книга Ловушка для сверчков, страница 130 – Владимир Медведев

— Чего тут думать, – мрачно сказал Карл, – в футбол надо играть.

Эрик восторженно завопил:

— Футбол!!!

Он никогда еще не играл в футбол. Как, впрочем, и мы. Но побегать с мячом, называя это занятие футболом, сумеет любой.

— Отлично придумано, – одобрил Василий Иванович.

Железный человек! Издевательство ничуть не поколебало его уверенности в себе. Возможно, в самой глубине души он был даже рад случаю показать коллегам, каков он в корне… Так или иначе, Старик продолжал распоряжаться как ни в чем не бывало:

— Судить буду я.

— А девчонкам тоже можно играть? – спросил Эрик.

Старик засмеялся:

— Конечно, можно. Что ж они – не люди?

Эрик кивнул с глубокомысленным видом:

— Хорошо. А то нас, пацанов, на две команды не хватит.

И запрыгал на одной ножке, вопя:

— Футбол, футбол, футбол!

Даня остановил его:

— Постой-ка… Мяч-то у тебя есть?

Эрик застыл на одной ноге.

— Есть. Много, для тенниса.

— Нужен вот такой, большой, футбольный, – Даня показал, какой именно.

— Такого нет, – сказал Эрик и добавил важно, копируя, должно быть, мать: – Но прикажу, чтоб срочно доставили… Я сейчас!

Он вприпрыжку выскочил из барака, а мы вновь принялись совещаться. Мнения, как всегда, разделились. Большинство оказалось коллаборационистами, которым представилось, что тюремное заключение превратилось в заботу об одиноком ребенке.

Эрик вернулся с мячом. Мы разделились на две команды – мужскую и женскую. Эрик, разумеется, объявил себя капитаном мужской. Он же выбрал и капитана противниц – указал на Лору.

— Вот она пусть будет.

Петруша прошептал Лоре:

— Ого, у тебя появился новый поклонник. Имеешь шанс стать миссис Бурлыжник. Лет эдак через пятнадцать. Все равно раньше нас отсюда не выпустят.

— А ты ко мне в шуты пойдешь, так, что ли? Зря мечтаешь. К этому времени наши возьмут власть, и тебя, если не перевоспитаешься, повесят на воротах.

Она была крайней анархисткой, правда келейной, книжной. Ни в одной партии не состояла, в акциях участия не принимала и ни разу в жизни не видела настоящего живого анархиста.

Матушку и Анну Михайловну, катастрофически неспособных играть в футбол, от игры освободили. Масяня, которая в разгар игры пришла посмотреть, все ли в порядке, увела их работать на кухню, чтоб не болтались без дела. На кухне они впоследствии и закрепились, перейдя из актрис в кухонные работницы.

«Не умеете бегать, будете чистить картошку», – как выразилась Масяня.

Чистить картошку они тоже не умели, но по крайней мере были при деле.

Эврипид

Вечером весь народ собрался в мужском бараке. Женщины спустились вниз в полном составе, за исключением Матушки, которая за день так устала, что вряд ли сумела бы после собрания подняться по лестнице.

— Пусть Сенька выйдет, – потребовала Лора, входя в барак.

— Семен Семенович, ты бы и впрямь того… – мягко предложил Старик. – Все-таки начальство, нам при тебе неудобно языки распускать. Вдруг невзначай чего-нибудь неладное ляпнем…

— Сдерживаться надо! – сварливо буркнул Сеня.

Вероятно, он понимал, почему его просят уйти, но хотелось удалиться с достоинством.

— Будто сами не знаете, – вкрадчиво проговорил Петруша. – Почтение почтением, а натура сама собой прет. Вы когда-нибудь карбид в дачный нужник бросали?

— Нет, – сказал сбитый с толку Сеня. – А зачем?