Книга Мёд горьких трав, страница 76 – Диана Ва-Шаль

Дэвид стоял, скрестив руки на груди и опершись о капот своего матового спорткара серого цвета. Наблюдал за девушкой, стараясь не замечать, как сердце ухало по ребрам всякий раз, когда Макензи заходила на низкий поворот.

Второй месяц горгоновцы находились в отпуске. Второй месяц ночами Дэвид старался научиться гонять на байке. Откровенно говоря, он всегда предпочитал четыре колеса двум – желательно, чтобы с добротным кожаным салоном, отличным климат-контролем и мощным двигателем. Но желание понять мир Азалины, стать ближе толкало к неожиданным решениям.

Дэвид часто терял равновесие, падал, иногда серьезно; но, смеясь, поднимался снова, словно это была игра, а не настоящее обучение. Он влетал в повороты, только чтобы на следующем заскользить вбок. Чуть дважды не сломал себе руку. Вывихнул кисть. Рассек неведомым образом плечо. Разбил три байка. Азалина закатывала глаза в ответ на его попытки обуздать мотоцикл и ворчала, что тот "расшибется насмерть, а отвечать за смерть принца" придётся ей. Но Вессель знал, что девушка скрывает за колкостью волнение. Дэвид продолжал подниматься с асфальта, раз за разом вновь садясь за руль. Постепенно стало получаться лучше, но, если удавалось соблазнить Макензи на поездку на машине, он радовался. Если же она упрямо заявляла, что хочет покататься на байке и может сама составить себе компанию, то садился на мотоцикл. Ничего, еще полгода, и будет ездить, как профессионал, временами даже обгоняя Азалину на полупустых рассветных проспектах Мукро. Еще полгода, и они будут часто ночами рассекать город, подрезая друг друга и соревнуясь в скорости.

А пока Дэвид стоял у спорткара. Его собственный мотоцикл со свежими помятостями был тут же – на сегодня тренировка Весселя завершена, – а Макензи, согласившаяся поехать на машине встречать рассвет к загородной смотровой площадке с берега Триститии, наматывала крайние круги. Дрифтовала и поднималась на одно колесо, пока мужчина неторопливо курил, скользя за ней взглядом.

Несколько рабочих уведомлений и сообщение от Рэма горели красным огоньком на его сенсорных часах. Отвечать не хотелось.

* * *

Рассвет начинался словно несмело – первые лучи коснулись горизонта, зарделась полоса неба, вспыхнули золотой каёмкой пушистые белые облака. Отражение воды множило теплый свет, рассеивающий голубые сумерки. Прохладный воздух.

Дэвид и Азалина сидели на капоте, глядя на поднимающееся солнце, на вспыхивающие окна Мукро. Вессель приобнимал Макензи, та положила голову на его плечо.

— Знаешь, я всё детство мечтал вот так сбегать встречать рассвет. Чтобы город, как на ладони, и мир молчал, – проговорил мужчина вдруг мягко и тихо. – Но, похоже, судьба дала мне даже больше: такая богиня рядом со мной, все Небеса обзавидуются… – он наигранно ойкнул, когда Азалина легонько толкнула. – Не гневайся, богинюшка, я обещаюсь отмолить каждый свой грех на коленях перед тобой.

— Если не замолчишь, я столкну тебя на землю, – на слова Макензи Вессель негромко посмеялся, а она, вздохнув и выждав паузу, произнесла внезапно. – А я в детстве никогда и не думала о том, что увижу белые стены столицы.

Дэвида обдало жаром и холодом. Мужчина почувствовал, как волнение заскользило по спине вверх к шее. Горгоновцы не делились прошлым. Никогда.Он боялся двинуться, издать лишний звук.