Книга Мёд горьких трав, страница 20 – Диана Ва-Шаль

— Отец частенько говорил о том, что рассматривает вариант этакого династического брака, способного породнить маркизусов юга с Тремя. Мол, это поспособствует политической стабильности в регионе и нормализации обстановки, прекратит теплящиеся в Штиле волнения… – проговорил Райан себе под нос. Взгляд на сцену, еще один – на старшего брата, сосредоточенного и взвинченного. Младший Вессель не сдержал усмешки. – Так значит, мы не на балет пришли. Это смотрины. И, судя по всему, кандидатка уже прошла согласование и матушки с отцом, и самих Трех… – а затем в сердце отчего-то болезненно кольнуло. Ревностно кольнуло. – Отец хочет устроить брак для наследника, да? Это представление затеяно для тебя, чтобы ты оценил невесту?

— Не называй это так.

— Как "так"? Своим именем? Хорошо, коль тебе угодно… – Райан замолчал, глядя на купающуюся в свете софитов девушку. Недолгое молчание. – Почему меня с собой позвал?

— Ты "отстал от раутов", – беззлобно поддразнил Рэм. – Нужно возвращаться потихоньку в светскую жизнь, Рай, даже если большая часть твоей жизни будет отдана службе. К тому же, инда когда наденешь на плечи мундир золотых чинов, ты все равно будешь оставаться моим братом; мы должны говорить на одном языке, думать одними реалиями, двигаться в одну сторону… Быть близкими. Ведь внизу нужно смотреть в оба, это правда, но и вершина вынуждает не меньше оставаться начеку. Там одиноко, Райан, и стервятники видят зорче. Устоим, лишь держась семьей.

— "В единстве – ключ к бессмертию", – слова девиза Трех и мантры Государства, похоже, впитывались кровью и молоком… А Ина Штейн парила и парила на сцене, отдаваясь танцу с жаром, страстью, трепетом… И трепет тот отзывался в груди и животе Райана неправильным томлением. Молодой человек, глядя на девушку, задал вопрос брату практически холодно, – а не слишком ли она для тебя молода? – хотя знал, что в монарших семьях жены практически всегда младше мужей лет на десять.

— Я старше на тринадцать.

— А ментально? Мне казалось, что служба и титул наследника давно уже превратили тебя в дряхлого старика, – Райан тщился шутить, но, видя настроение Рэма, устыдился. Брат взял его с собой, доверил тревоги… Да и банально всячески пытался помочь Райану как можно скорее адаптироваться к привычной жизни; искренне старался найти общие темы и сгладить пятнадцатилетнюю разницу в их возрасте. – Прости. Неудачная нелепость.

— Не переживай. Я вроде пока не разучился различать шутки юмора, – ответил Рэм, махнув рукой.

Не прошло и четырех часов, как в Резиденции Трех заблистал званый вечер. Интерьер залы украшали изысканные хрустальные люстры, дорогие портьеры и антикварная мебель. Золотые узоры на слонового цвета стенах и потолке создавали впечатление величия и роскоши, и все множилось зеркалами, сверкало, переливалось и точно сливалось с тягучей живой музыкой. Одну из композиций вышла солировать сама дочь Главнокомандующего – Шонни сидела за фортепиано, и Райан слышал, как в толпе восхищались ее царственностью; помимо Шонни активно обсуждали и Ину Штейн, выступление которой завершилось не более чем пару часов назад. Вовсю перешептывались об "удачной партии", которую старался разыграть Дамир: женить своего старшего сына на единственной дочери Маркизуса Холодного Штиля значило соединить тревожащиеся земли крепкими нитями привязанности к Центру.