Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 158 – Диана Ва-Шаль

Я стреляю еще раз. Несколько выстрелов в живот. Легкие. Сердце. Сердце. Сердце.

Задержка затворной рамки.

Патронов больше нет.

Обессилено опускаю руки. Сердце пропускает удар, мир идет кругом, а в голове мешанина.

Чарльз ближе. Обездвиженное тело Исаака поодаль.

Руки дрожат. Мои руки дрожат. Впервые дрожат. Этой ночью мои руки впервые дрожат.

С хрипом Чарльз ускоряется. Его корпус наклоняется в мою сторону. Он протягивает руку ко мне. Ближе. Ближе.

Мгновенно выуживаю мачете. Если уж раскроенная голова оставит эту тварь живой, то пущу пулю себе в голову.

Вдруг раздается скрип рации. Я бросаю на нее взгляд. А потом смотрю Чарльзу прямо в лицо. Его гортанный хрип. Я вскидываю мачете…

…Сижу на полу. Смотрю в одну точку и сжимаю в окровавленных руках такую же окровавленную рацию. Мачете валяется рядом. В лужах крови лежат гильзы. Слева от меня – бездыханное тело Исаака. Справа – тело Чарльза с разбитой в кашу головой. Меня шатает из стороны в сторону.

Я не смог никого спасти.

Внутри все трясется и обрывается. Почти не дышу. Глаза режет. Плачу. Везде кровь. Я сам весь в крови. Руки дрожат. Сижу, в окружении трупов боевых товарищей. Окровавленное мачете рядом.

* * *

Я проснулся внезапно, задыхаясь от сильного сердцебиения и дикой боли. С пару секунд смотрел вперед себя, стараясь унять панический ужас. Губы и подбородок тряслись, как в ознобе. Ощущал каждый сантиметр своего тела. И не ощущал себя в нем. Неконтролируемая крупная дрожь.

— Крис?

Повернув голову, увидел испуганную Шайер, что сидела, вжавшись в угол и прижимая к груди блокнот Гивори.

— Кошмары? – осторожно спросила она и тут же осеклась, но я быстро закивал в ответ, все так же сдавленно дыша и пытаясь нащупать рядом бутылку с водой.

В несколько больших глотков выпил около литра, все еще чувствуя на себе взгляд Штефани. Я глянул на нее. Мне показалось, что она понимает, что я переживаю. Что переживаю в эти секунды после пробуждения от очередного воспоминания. Воспоминания, бывшего кошмаром наяву.

Я опустил затуманенные глаза и потер брови. Будто этим можно унять головную боль. Дезориентация. Воздух вибрировал.

И внезапно что-то произошло. Будто что-то щелкнуло, и я предельно ясно и четко ощутил, как внутри меня все дрожало. Я трясся, как в лихорадке. В каком-то смятении глянул на свои руки. Те непроизвольно и быстро тряслись, и я не мог унять эту дрожь. Не мог заставить себя успокоиться. Не мог остановить тремор. И вдруг запаниковал. Переполняющее чувство первородного ужаса. Глаза окутала пелена, перед взором все покрылось темными пятнами. Я задыхался. Я не мог дышать. Кислорода не хватало. Грудную клетку сжало. И страх, вязкий, липкий страх сковал. Мой разум меня не слушался. В одну секунду показалось, что я схожу с ума. В одну секунду… Я смотрел на свои руки, которые не дрожали никогда. Ни разу за всю мою жизнь, до той треклятой ночи. Никогда.

И мне чудилось, будто вновь вижу на руках кровь Чарльза после многочисленных ударов мачете.

В одну секунду мои руки перехватила Шайер и крепко сжала. Я перевел на нее недоуменный подернутый дымкой взгляд. Нахмурился, пытаясь разглядеть лицо девушки. Все плыло передо мной. Очертания очень медленно обретали четкость. Шайер говорила что-то. Я не слышал. Не мог различить. В ушах свистело и жужжало, в ушах кричали вопли горгоновцев… Я рвано глотал ртом воздух, пытался заставить себя успокоиться, выдохнуть, но мой организм существовал в те секунды без связи со мной.