Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 155 – Диана Ва-Шаль

Рация молчала, что хотя бы немного успокаивало.

– Исаак, он уже минуты три в сознание не приходит, – я оправляю Чарльза, что безвольно и недвижно повис на нас. Почти неощутимо он дышит, пульс прощупывается нечетко, и мои опасения за его жизнь достигают апогея. – Боюсь, мы не успеем к Боуру.

– Еще бы твоя рация не глючила, – качнув головой, обреченно проговаривает Исаак в ответ. – Все как-то затихло, заметил? – я коротко киваю. – Вертолетов уже не слышно, выстрелов тоже почти нет… – горгоновец с секунду молчит. – Вообще ничего не слышно, – голос его обрывается. – Скоро светать начнет.

– Не факт. Все небо в тучах.

– Рассвета мы уже не увидим, да? – хмыкает Исаак, и в его вопросе больше утверждения, чем самого вопроса. – Смотри, аптека! – восклицает он, указывая рукой вперед на небольшую вывеску. – Там наверняка бинты, нашатырь есть, прочая лабуда, а, может, повезет и будет хоть кто-то, кто поможет Чарльзу!

Но в аптеке – пусто. Витрины разбиты, много всякого барахла валяется на полу. Душно, темно и воняет лекарствами.

Мы укладываем Чарльза на пол, а сами в спешке начинаем искать что угодно, что может пригодиться. В один момент Тарэн издает протяжный хриплый стон, и я мгновенно срываюсь к нему. Опускаюсь на пол, замираю, не зная, что делать. Чарльз открывает помутненные глаза, по его вискам катятся слезы. Исаак через секунду оказывается здесь же, держа в руках темные ампулы. Я осторожно приподнимаю Чарльза, крепко сжимая его плечи. Тарэн, увидев флаконы в руках Исаака, лишь качает головой, сжимая и разжимая синие потрескавшиеся губы. Затем поворачивает голову ко мне, и совершенно четко и спокойно произносит:

– Крис, присмотри за Стэном. Не старайтесь загрызть друг друга, ладно? – я, опешив, скорее неосознанно киваю головой. – До конца, – на губах Чарльза появляется вымученная улыбка. Затем он делает хриплый вздох. Его тело обмякает в моих руках, а голова безвольно поворачивается на бок. Глаза Чарльза болезненно блестят. Он не дышит.

Я замер на месте, как вкопанный. Мотнул головой с силой. Стиснул зубы. Сжал и разжал кулаки – руки влажные, холодные. Сердце клокотало о ребра, грудь стянуло болью.

О, Небеса, даруйте мне избавление! Даруйте забвение! Пусть сотрутся те минуты из памяти, пусть притупятся воспоминания! Стоило вспомнить одну секунду, любую секунду тех страшных минут, часов, дней – и тут же перед глазами в хронологическом порядке возникал кошмарный фильм. Я не мог его поставить на паузу. Не мог выключить. Раз за разом погружался в воспоминания, что как яд расползались у меня в голове.

Стивен возник передо мной, щелкая пальцами. Взглянул мне лицо. Понимающе кивнул. Похлопал по плечу. И я был благодарен за этот молчаливый жест – не нужно лишних слов, мы все всё прекрасно понимали и ощущали.

Когда вернулись, уже начало вечереть. Небольшая вылазка, если ее так можно назвать, отняла больше времени, чем я предполагал.

К часу нашего возвращения Шайер уже успела побеседовать с Марком (а так как она всюду таскалась с записной книжкой Гивори, можно было предположить, что именно в ней она делала свои заметки, сделав ее уже своей рабочей тетрадью). Сару на крыше трейлера сменил вернувшийся Стивен. Норман возился под капотом машины, а Сэм стоял на подхвате рядом – помогал. Меня Миха встретил немым вопросом. Впрочем, взаимным. Мы обсудили сложившуюся обстановку. Роудез, тщетно вытирающий испачканные мазутом руки, включился в нашу полемику о том, был ли вообще смысл пытаться что-то придумать с деревьями, преграждающими путь. Михаэль отмахнулся в конце концов, сказав, что любое решение будет принято исключительно Робертом, и его нам и нужно дожидаться. Дорт молча стоял рядом с нами, внимательно слушая, а затем направился к Шайер.