Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 159 – Диана Ва-Шаль

Но мое минутное помутнение рассудка закончилось так же внезапно и резко, как и началось. Когда все прояснилось и стало четко, я увидел глаза Штефани.

И никогда я не забуду этот взгляд. Никогда не смогу описать и никогда не забуду. Это было такое отчаяние и такая мольба, будто на моем спокойствии держался весь оставшийся выживший свет.

— … прошу тебя! Посмотри на меня, Крис! Все в порядке, все хорошо, слышишь?! – холодные, вспотевшие руки Шайер вцепились до боли в мои. – Давай дышать вместе, хорошо? – голос Штеф срывался на плач, хотя она старалась сдерживать себя. – Давай же, твою мать, Льюис! Вдох-выдох, – она положила свою ледяную ладонь мне на лоб, все еще говоря что-то.

Я смотрел в ее потемневшие глаза, будто не понимая, что происходило еще с секунду назад. Я затем внезапно перехватил руки Шайер и прижал девушку к себе, зажмуриваясь. В одну секунду Штефани разразилась рыданиями, крепко обняв меня и сжав руки на моих плечах.

— В порядке… В норме. Хорошо. Все хорошо, – проговорил я хрипло. – Все в порядке. В порядке…

— Никогда, никогда так больше не делай! О, Небеса, если бы ты знал, как напугал меня!.. – беспорядочно шептала Штеф, все еще плача, сильнее прижимаясь ко мне. И я не понимал, чье сердцебиение слышу и ощущаю отчетливее – свое или ее.

— Никогда… Обещаю, Штеф… – и голос мой был осипший и глухой. – Все в порядке.

Я не отпускал ее. Раскачивался вместе с ней из стороны в сторону, и дрожь медленно проходила. Паника и ужас медленно оставляли, пока я безучастно смотрел в окно.

* * *

В ту ночь Штефани вышла на дежурство вместе со мной и Норманом. Пока Роудез сидел на трейлере, мы с девушкой патрулировали периметр, идя рядом, плечом к плечу, и без остановки говорили – обо всём, что произошло с той самой злополучной минуты, как мы оба оказались в °22-1-20-21-14. О событиях, о страхах, о том, во что тогда верили и что потеряли. Рассказывали так, будто бы сами себе, изливая душу без остатка. Я рассказал ей о Чарльзе. О том, как ослушался приказа Сборта. Как мы вырывались из Холодного Штиля – буквально под огнём. И, кажется, никогда прежде ни с кем не был так откровенен.

Штефани тоже открылась. Осторожно, но без фальши. Призналась, что когда-то потеряла близкого человека, и с тех пор пыталась забыться в работе. Призналась, как собирала себя заново, как отошла от догм Трех и оказалась по другую сторону баррикад. И как долгие усилия начать жить разбились, когда они с Эндрю и Сэмом приехали в °22-1-20-21-14. Она рассказала, как снова ощутила страх за свою жизнь. Рассказала об Эндрю и о том, как винила себя в его гибели. Подтвердила, что их поездке действительно помогли извне – но силы, не аффилированные ни с Тремя, ни со Штилем. Но и на этот раз Шайер не стала раскрывать деталей. Только намекнула, чем поселила во мне предположение. Оставалась как минимум еще одна сторона на шахматном поле, способная на такую дерзость по отношению к монархам.

Мы успокаивали друг друга. Прощали слабости, делились болью. Уверяли друг друга, что нет нашей вины в смерти тех, кто был нам дорог.

Говорили о прошлом – аккуратно, обходя личное. У горгоновцев нет прошлого, и горгоновцы не лезут в прошлое других. У нас не принято ворошить чужую историю: каждый имеет право на тишину. Уважение к частной тайне было и у Штеф, и диалог наш строился легко и непринужденно, будто мы знакомы уже сотни лет. Говорили о книгах и фильмах, о музыке и работе. Выплескивали все, что так долго копилось и терзало внутри.