Онлайн книга «Бетонное алиби [сборник]»
|
Гуров ничего не стал отвечать на этот раз, но на словах об уважении его глаза чуть расширились, а губы превратились в две тонкие ниточки. — Все еще слабые обвинения, Галина, говоря откровенно. Может, что-то еще вспомните? — В последний раз мы виделись с ней около месяца назад. Мы сидели в уютном кафе на Арбате, я пила вино, она заказала чай. Поначалу беседа шла легко, в основном на отстраненные темы. Потом я ей рассказала, как провела время с ребятами. Она тут же изменилась в лице и будто с цепи сорвалась — стала негативно высказываться обо многих людях из моего и Бориса окружения. Я бы даже сказала, угрожающе, что ей, человеку, который два раза в неделю посещает храм и свое утро не представляет без молитвы, совершенно несвойственно. Я сначала подумала, что она приревновала Борю: мол, время, которое муж мог бы посвятить ей или куда-нибудь сходить, он предпочитает проводить с друзьями. Однако я потом поняла, что мое предположение неверно, а все произнесенные ею слова сказаны всерьез, и она действительно так думает. У меня тогда откровенно глаза на лоб полезли. Я не думала, что Алла… такая. — Уточните, пожалуйста, что именно говорила Алла? — Например, она узнала, что Генка обманывал своих подписчиков, устраивая розыгрыши призов с условием, чтобы на него подписывались, а потом заносил в черный список тех, кто якобы победил. Большая часть народа оставалась после розыгрышей, и так он раскручивался. За это ему она пожелала, вот сейчас дословно… «да чтоб он с какой-нибудь этой своей скалы сорвался и в море утонул, хоть рыбам на корм пойдет и чем-то полезен будет, а то этих блогеров развелось — как песка в океане». — Откуда у нее могла быть информация о способах обретения популярности? — Вам ответить честно? Мы между собой так или иначе это обсуждали, делились порой. Просто у всех свои способы достичь чего-либо, и я не вижу ничего предосудительного. Видимо, Борис где-то рассказал, где-то я обмолвилась, вот картинка у девочки и сложилась. Просто ранее ее убеждения не влияли на нашу дружбу, а чем больше она замыкалась в себе, отстранялась от общества, сомневалась в себе и прекращала излучать какое-то добро, тем больше злилась, в первую очередь на себя, а потом уже на остальных, и все больше времени посвящала своим переводам. Думаю, есть основание полагать, что здесь кроется какая-то психологическая травма. Но со мною она ничем таким не делилась и не откровенничала. — Допустим, а что скажете про остальных? — Примерно два месяца назад она зашла ко мне в гости, я в это время готовила, а в гостиной фоном был включен телевизор. Там шла какая-то политическая передача, и как раз показывали Румянову, участвовавшую в дебатах. Алла долго и пристально смотрела именно на Аню, после чего обронила фразу: «Жаль, что она тогда на перекладине не сдохла, таким не место на земле». — Что это значит? О какой перекладине речь? — В детстве, осень тогда была, мы играли на какой-то заброшке, крутились на стоящих там старых турниках, баловались, и в какой-то момент у Румяновой шарф перекрутился на трубе и стал смертельной удавкой. Никто не мог помочь, оставались считаные секунды — она уже посинела, и тогда Борька ее спас. Стекло разбил и осколком разрезал шарф. После этого Боря и Аня много лет встречались, потом разошлись, так как Боре нужна была тихая, смирная жена, не такая, как Аня, но Боря, по-моему, до сих пор жалеет, что разошелся… |