Книга Сиротский приют у озера, страница 72 – Дэниел Г. Миллер

Сердце проваливается в пятки, знакомая тошнота снова подкатывает к горлу.

Я смотрю на телефон, как будто все в порядке, но рука дрожит так сильно, что я едва вижу экран.

Я ускоряю шаг.

Краем глаза вижу, что они продолжили идти и теперь переходят улицу. Я смотрю вперед, надеясь, что Януш на месте, но он не работает по выходным. В памяти всплывает встреча с Джином Штраусом. Наверное, мне стоит броситься бежать, но я не решаюсь, потому что последний парень, от которого я убегала, вручил мне машину. Дом в нескольких кварталах отсюда, а офис всего через две улицы, поэтому я ускоряю шаг и направляюсь к Кортландт-элли. За спиной слышу звук ускоряющихся шагов. Я чувствую, что они догоняют меня, но переулок всего в нескольких метрах. Сворачиваю направо и бросаюсь бежать, как вдруг чувствую, как чья-то рука хватает меня за воротник пальто и прижимает к кирпичной стене. Открываю рот, чтобы закричать, но Человек со Шрамом захлопывает его рукой, а Зомби прикрывает напарника. Я чую запах сигаретного дыма от его левой руки и чувствую, как правой он приставляет лезвие ножа к моей шее. Клинок обжигает кожу, и я застываю на месте. Бросаю взгляд на его товарища – в глазах у того горит огонь. Осматриваю переулок в поисках камер, но ничего нет. Скупердяи-арендодатели.

Я вспоминаю об оружии самообороны Stabby Kitties, висящем на брелоке. Если бы я дотянулась до него, то смогла бы ударить шрамированного и увеличить расстояние между нами. Но нож слишком близко к шее. Одно неверное движение – и я труп.

Мужчина приближается к моему лицу. Я смотрю в его карие глаза-бусинки. В них нет ни страха, ни волнения, ни неуверенности. Он твердо держит нож. Это его работа. Он зарабатывает на жизнь тем, что терроризирует людей. Меня охватывает паника.

— У меня сообщение, – начинает он. Голос у него высокий, но хриплый, чуть громче шепота.

Я киваю, показывая, что понимаю, и сжимаю шею, когда лезвие прижимается ближе. Я молюсь, чтобы сообщение не было передано вместе с ножом.

— Прекрати копать под «театр Диониса». Ты поняла?

Я снова киваю, слезы текут по лицу.

— Это первое и последнее предупреждение. Ты поняла?

Я моргаю, боясь пошевелиться.

— Если мне придется навестить тебя снова, я буду последним, кого ты когда-либо увидишь. Все ясно?

Я снова моргаю, надеясь, что они оставят меня в покое.

Он отпускает меня, и они с напарником поворачиваются и вливаются в поток пешеходов, будто ничего не произошло. Им потребовалось не более тридцати секунд, чтобы запугать меня, а потом они спокойно ушли.

Я падаю на землю.

Я сижу в переулке на мокром асфальте. Люди проходят мимо – либо не замечают, либо им все равно. Слезы текут по щекам, тело сотрясает дрожь, и я понимаю, что все потаенные чувства теперь пытаются вырваться наружу. В повседневной жизни я стараюсь держаться молодцом и не задумываться о происходящем. Однако, когда лезвие ножа коснулось моей шеи, я в один миг увидела, кто я такая на самом деле. Мне тридцать лет, я на мели, живу в захудалой квартирке, и моя единственная надежда – это самовлюбленная богатая леди, из-за которой меня могут убить. Я вспоминаю выражение лица Зомби, и что-то во мне ломается.

Жизнь, о которой я мечтала, превратилась в жизнь, от которой я хочу убежать. Это, конечно, смешно, но я виню только себя. Мне следовало поехать домой на Uber. Следовало держать электрошокер наготове. Следовало нырнуть в магазин. Следовало дать отпор. Я прокручиваю в голове эту стычку, и во мне нарастает ярость.