Книга Сиротский приют у озера, страница 123 – Дэниел Г. Миллер

— Find my Friends. Мое сталкерство наконец-то окупилось.

Я еще раз крепко обнимаю его и сажусь на кровати, в то время как в палату врывается полиция. Парамедик осматривает рану на онемевшей ноге. У меня такое чувство, что все тело охватило боль, и я не знаю, где она сконцентрировалась прямо сейчас. Офицер накидывает на меня одно из этих забавных серебристых одеял и дает пакет со льдом для губы. Я прикладываю его к лицу и стону. Прохладный воздух кажется невероятным по сравнению с жаром опухшей щеки.

— Но как тебе удалось так быстро вызвать полицию?

На лице Кенни появляется озорная улыбка.

— Ну, в полицейской академии меня учили, что в случае возникновения ситуации с активным стрелком полиция должна немедленно отреагировать, поэтому, возможно, я сказал, что тут активный стрелок. Наверное, не помешало и то, что я знаком с некоторыми офицерами.

Кенни подмигивает, и я обнимаю его так крепко, как только могу. Вместе с воздухом у него из груди вырывается тихий стон.

К нам подходит один из спецназовцев.

— Простите, что прерываю, мэм, но нам нужно доставить вас в больницу и осмотреть место происшествия.

Для меня приносят носилки, но я отмахиваюсь. Прежде чем я куда-то пойду, я должна найти Мию. Поддерживаемая Кенни, я, прихрамывая, выхожу из комнаты. Я иду босиком, с перевязанным бедром, серебристым одеялом на плечах и пакетом льда у лица. Я все еще дрожу, поэтому мужчина обнимает меня за плечи и ведет, пока я, спотыкаясь, брожу по опустевшему клубу. Копы хлопают Кенни по плечу, когда мы проходим мимо. Я смотрю на часы. Уже половина двенадцатого. Я справилась. Как раз перед моим пятничным дедлайном.

Выкуси, Мэдлин.

Мы выходим на улицу, и я глубоко вдыхаю прохладный ночной воздух, радуясь, что избавилась от тошнотворного запаха духов и сигарного дыма. Полицейский проводит нас через людской лабиринт. Когда мы с Кенни уходим со склада, легкий речной ветерок обдувает мою опухшую щеку и напоминает о том, как в детстве мама дула мне на лицо, чтобы успокоить. Как бы я хотела, чтобы она сейчас была здесь. Я бы хотела, чтобы вся моя семья сейчас была здесь. Я крепче сжимаю плечо друга.

Сквозь сияние Манхэттена проглядывает россыпь звезд, и у меня сжимается горло.

Я думала, что никогда больше не увижу их.

Эхо сирен разносится в воздухе. Полицейские машины, пожарные и скорые с ревом мчатся по Рузвельт-драйв. Красные и синие огни отражаются от зданий. Полиция установила предупредительную ленту, и пешеходы толпятся вокруг, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Справа от себя я вижу выродков из клуба, тех самых клиентов, которых теперь грузят в фургон в наручниках, словно преступников, которыми они и являются. Они щурятся и извиваются, когда вспышки фотокамер запечатлевают их позор для потомков. Каждый кричит, заявляя о своей невиновности. Говорят, что не знали, что девочки несовершеннолетние, что они никогда не делали этого раньше, что они были пьяны. Стандартная схема поведения облажавшихся мужчин.

К счастью, копы их не слушают. Этим уродам и в тюрьме воздастся. В задней части полицейского фургона я замечаю что-то красное. Это Соня. Она смотрит на меня, стиснув зубы, а в темных глазах горит огонь. Ненависть глубоко укоренилась в этой женщине. Она столько времени твердила себе, что эти девушки заслужили подобную судьбу, что теперь не может представить, как ее за это накажут. Интересно, осознает ли она когда-нибудь, что поступила неправильно. Очень сомневаюсь.