Книга Амурские волки, страница 47 – Коллектив авторов

— Вот, Никита, ты тут за скалой встанешь с лошадьми, в этих кустах, – тоном приказания сказал Лесной Дед. – И сиди. Только услышишь – филин ухнет, так выезжай, ни минуты не медля, и въезжай в самый проход, вот сюда, замотай вожжи за этот пенек, а сам за этот вот камень садись. И стреляй в передового. А ты, Ванька, ему на подмогу вот на эту скалу лезь сейчас с другой стороны прохода. И как только завидишь ихнюю кошевку, так первую пулю в коренника. Да не горячись, целься основательно. Так они через этот проход никак уже выехать не смогут: первое – на кошевку наткнутся, второе – Ванька переднего коренника подстрелит и заминку этим вызовет.

— Так ладно будет! – одобрил Сахалинец.

— Лучше некуда, – согласился и Яков.

— Ну и быть посему, – подтвердил Лесной Дед. – А мы пойдем дальше.

Ванька полез на указанную ему скалу у самого выхода из Пади. Никита завел лошадей с кошевкой за большой камень, осененный кустами.

С дороги ни того ни другого видно не было. Остальные четверо ехали дальше по дороге через Падь.

В самой середине, там, где Падь делала крутой изгиб, Лесной Дед указал на камень, нависший над дорогой.

— Ты, Сахалинец, садись за этим камнем. Лезь вот тут по голому месту, чтобы следов не оставлять.

Сахалинец быстро взобрался на указанное место.

— Теперь смотри туда, в тот проход, в который они въедут сюда. Видишь?

— Вижу.

— Весь проход видишь?

— Весь.

— А дальше прохода дорогу видно тебе?

— Видно.

— Далеко видно?

— Так… саженей на восемьдесят, на сто.

— А дальше?

— Дальше поворот.

— Так вот, как только они покажутся из-за поворота, так ты филином два раза ухни, да не очень громко. Никита услышит… тут близко. А мы засядем со въезда в Падь и уже в зад им будем стрелять. Пока от нас выстрела не будет, и ты не стреляй. Будь только наготове.

— Понимаю, – ответил Сахалинец и скрылся за камнем.

Лесной Дед, Яков и Лебедев пошли дальше, к тому проходу в Падь, в который должен въехать транспорт.

Лесной Дед, Яков Кривой и Лебедев засели за камнями по обеим сторонам узкого прохода.

— Ты, Яков, ежели они в двух кошевках, первую пулю – в заднего коренника, да в голову цель, чтобы наповал.

— А я?! – спросил Лебедев, сидевший рядом с Дедом за одним камнем.

— А с тобой мы сговоримся тогда… Тогда виднее будет…

Настала тишина полная. С дороги не было видно ни одного из засевших. Нельзя было и подумать, что Гиблая Падь находится в блокаде на погибель ничего не подозревавшим людям.

Лесной Дед сидел между двумя камнями и дремал, сморенный бессонной ночью. Но привычное к звукам тайги ухо чутко ловило всякий звук, всякий шорох. Вот белка перескочила с ветки на ветку, чуть-чуть пошевелила ветвями, и легкие снежинки посыпались вниз. А там, дальше, большая птица вырвалась из ветвей и взмыла в высоту.

«Чего-то испугалась?» – подумал Дед.

«У-ух! – раздался как бы заглушенный крик филина. – У-ух!»

— А! Это Сахалинец.

И Лесной Дед встрепенулся. Зашуршали полозья саней по снегу.

— Это Никита выход загораживает!

Лесной Дед приготовил винтовку. Со стороны станка ясно слышны были и визг полозьев по снегу, и топот лошадиных ног. Звуки росли, приближались. Вот за проходом показалась шапка верхового стражника и конец винтовки, перекинутой через плечо на перевязи.