Книга Температурная кривая, страница 98 – Фридрих Глаузер

И старик указал пальцем на отца Маттиаса.

Белый Отец вышел вперед.

— Земельные участки, – сказал он, – были куплены за украденные деньги. Нашему Ордену было поручено военным министром найти документы. Миссия была передана мне, поскольку я немного был знаком с этим делом. Макс Коллер, который еще молодым вступил в Орден, был моим другом. Он многое мне рассказал. Поэтому мне также было разрешено воспользоваться его документами. Я должен был найти температурную кривую, подлинный документ. Этот человек, – отец Маттиас указал на старика, – сказал мне, что подлинная температурная кривая содержала в то же время и завещание. Он смог дать мне только копию. Копию без завещания.

— Замолчите! – строго сказал Штудер и теперь это выглядело так, что подсудимый внезапно стал руководителем процесса. – Речь не идет об украденных деньгах. Деньги были переданы братьями Маннесман геологу Клеману… Ты их выдал?

Человек, у которого было так много имен, отрицательно покачал головой.

— Они выдали себя сами, – сказал он.

— И обе женщины покончили с собой, наверное, тоже сами? – злобно спросил отец Маттиас. – И ты – не убийца, Коллани?

Все последующее произошло настолько быстро, что никто не успел вмешаться. Вероятно, Штудер был единственным, кто ожидал нечто подобное, – но даже он ничего не мог сделать, чтобы помешать, пока все не кончилось.

Старик, который выглядел таким хрупким, выхватил винтовку из рук легионера, стоящего рядом с ним, винтовку с насаженным наверху штыком. И следует отметить, что старик еще хорошо помнил уроки штыковой атаки. Он сделал выпад, держа винтовку за приклад правой рукой, резкое движение вперед – и назад. Черноватое железо покрылось тонким слоем крови – и отец Маттиас лежал на полу. Впереди на его рясе медленно расползалось красное пятно…

— Теперь я действительно убийца, – сказал старик. – Теперь можете делать со мной все, что хотите.

Но капитан Лартиг только пожал плечами.

— Это, пожалуй, самое лучшее решение, – сказал он. И его четыре заседателя, которые так же мало были тронуты случившимся, согласно кивнули. Только Мари в ее кресле закрыла лицо руками…

Старик, кажется, чего-то ждал. Но так как его никто не трогал, он приблизился маленькими робкими шагами – очень старческими шагами – к девушке.

— Ты ведь знаешь, Мари, – сказал он, – я не убивал твою мать.

Мари тихо ответила:

— Я это давно знаю, отец. Ты это мне уже рассказывал. Там, в машине, когда мы ехали с твоим братом в Берн. Ты ведь ничего не знал о том, что мать очень боялась газа…

Штудер стоял очень одиноко посреди помещения. Недалеко от него на полу лежал священник. И вахмистр вспомнил о своей квартире на Кирхенфельд: там человечек, который был похож на портного, лежал так же тихо на кушетке и рядом с ним стояла чашка, наполненная чаем с липовым цветом, чаем, который приготовила ему Хеди…

Это не было «Громким делом», думал Штудер. Снова промашка… Во всем были виноваты карты. Не нужно было играть в карты, вяло подумал он. Многое не нужно было делать. К примеру, проявлять инициативу, стремиться играть главную роль, спасать наследство барышни… Добывать миллионы для его далекого родного кантона.

Человек, у которого было так много имен, сидел на подлокотнике, прислонившись к плечу Мари; он сидел, низко наклонившись, и шептал. Но тишина в пустом бараке была настолько глубокой, что можно было слышать каждое слово.