Книга Температурная кривая, страница 40 – Фридрих Глаузер

Воздух в бюро теперь был чист и прозрачен. За окном слышались гудки проезжающих автомобилей и между ними время от времени мерное цоканье лошадиных копыт на асфальте. Но большей частью господствовала тишина. Комиссар Гислер был занят папкой с документами, маленький Райнхард снова зажег сигарету «Parisienne», а Мурманн усердно набивал свою трубку.

Однако, все трое подняли головы, когда из угла, где сидел Штудер, донесся странный звук, который больше всего был похож на бернское слово «Grochsen» – звуковая смесь вздоха, откашливания и сдавленного ругательства.

— Что случилось? – спросил комиссар Гислер и удивленно посмотрел на вахмистра.

У прислонившегося к стене Розенцвайга блеснули зубы, которые были украшены во многих местах золотыми пломбами. И после того как он погасил свою лучезарную улыбку, он задал вопрос, академический вопрос, однако, на который он, по-видимому, не ожидал ответа:

— Вы не предполагали этого, вахмистр? А? Я считаю, что это сенсация, не так ли? Отпечатки на бумаге полностью совпадают с фотографией моего первого отпечатка пальца, другой копии которого не существует.

Он замолчал. Напряженное внимание полицейских доставляло ему удовольствие, Однако, когда никто из четверых не ответил – они были бернцами и умели скрывать свои чувства под безразличным выражением лица – он продолжил:

— Разумеется, Вы хотите знать, откуда у меня этот документ, вахмистр Штудер. Очень просто. Вы попросили меня, чтобы я проверил, можно ли на бумаге обнаружить возможные отпечатки пальцев. Для этого существуют два метода: пары йода или ультрафиолетовые лучи. Я исследовал документ при помощи моего самого нового аппарата – и что я увидел? Не только два отпечатка пальцев – они похожи, между прочим, на отпечаток пальца, с которого я начал мою коллекцию, – нет, я увидел кое-что иное. Проявился текст! Текст!

Господин Розенцвайг ждал и, очевидно, надеялся на порыв любопытства, по крайней мере, хотя бы у одного из слушателей. Но никто не пошевелился. Мурманн балансировал на краю письменного стола, маленький Райнхард рассматривал зажженный конец своей сигареты, Штудер старательно разжигал его угасшее Бриссаго, а комиссар Гислер усердно делал заметки на полях документа. В голосе адвоката звучало разочарование, когда он продолжил:

— Текст! Где мог быть текст? На одной стороне документа находилась температурная кривая, другая сторона была белой. Я ощупал край рукой… Два документа были склеены. Водяной пар. Сушка. И после этого я смог прочитать завещание…

Все четверо вдруг ожили.

— Завещание? – переспросил Гислер.

— Бессмыслица! – проговорил Мурманн.

— Это могло быть… – начал Райнхард, но он не закончил предложение.

Штудер протянул документ комиссару Гислеру. Голова слева, голова справа – три головы склонились над документом. А городской комиссар читал вполголоса:

«Мое завещание.

Я, нижеподписавшийся, Клеман Алоиз Виктор, геолог, из Фрутигена, Берн, определяю следующее: Я завещаю мое имущество, состоящее из участка земли величиной восемь гектаров, расположенного около деревни Гурамa в южном Марокко, одну половину моей дочери Мари Клеман, родившейся 12 февраля 1909 года в Базеле, а другую половину кантону Берн в свободное распоряжение. При получении завещания кантон Берн обязуется заботиться о том, чтобы половина дохода, который может быть получен из упомянутого земельного участка, переводилась моей вышеупомянутой дочери в свободное распоряжение. Покупка засвидетельствованного земельного участка законна, так как осуществлена согласно как французскому праву, так и согласно действующему в Гураме мусульманскому праву. Я обнаружил месторождение нефти на указанном в представленном документе земельном участке и оцениваю приблизительную стоимость участка примерно через пятнадцать лет в размере от двух до трех миллионов франков. Документы, которые доказывают мои права на засвидетельствованный земельный участок, закопаны в железной кассете в месте, которое легко можно будет обнаружить с помощью приложенного документа. Я дал указание, чтобы засвидетельствованный документ вместе с моим завещанием был выслан через пятнадцать лет после моей смерти моей супруге, фрау Жозефе Клеман-Хорнусс, Базель, Райншанц 12. Если моя жена умрет до этой даты, то предусматривается, что моя дочь станет обладательницей документа.