Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
И теперь она и вправду его невеста! Это кружило ей голову – пришлось даже закрыть глаза, так потрясла ее уверенность, что он ее любит, и все крепче обхватывала она его руку, тогда как он боялся увидеть, что она исчезает, как прекрасный сон о любви и счастье, и думал, как должен теперь беречь и охранять это новое, юное счастье… Из краткого блаженства их обоих вывел звонкий смех под окном – компания собиралась внизу, чтобы совершить экскурсию по вилле. — Давай на людях сегодня побудем еще посторонними, – сказал князь, отпуская свою невесту-эльфийку. – Завтра я приду к твоему отцу просить твоей руки. Чувствуешь ли ты себя достаточно спокойно, чтобы непринужденно встретить остальных? Ирис улыбнулась ему снизу вверх с окончательно прояснившимся лицом и ответила с чувством: — О, все во мне так спокойно, так мирно. Это оттого, что я, благодаря тебе, безмерно счастлива. Князь поцеловал ее чистый лоб с таким благоговением, словно его губы коснулись реликвии. Потом он быстро шагнул к окну и выглянул наружу. — Если почтенное общество ждет графиню Ирис и меня – мы уже наверху, – крикнул он вниз. — Мы так не договаривались! – засмеялась мисс Фуксия. – Отделяться нехорошо! — Хорошо, мы все аннулируем, – откликнулся Хохвальд, – и обещаем в качестве покаяния все наши предварительно полученные знания использовать во благо общества. Зигрид, едва услышав слова князя, отшатнулась как ужаленная, первой вошла в здание и поспешила наверх, не ожидая сопровождающего. Она обнаружила Ирис и князя перед фреской Франчабиджо и подкралась к ним сзади тихо, так тихо, что ее шаги по каменному полу не были слышны. — Цицерон – это действительно портрет Козимо. Тогда среди сильных мира сего существовал обычай превозносить себя сравнением с Античностью, – только это и услышала она из уст князя, когда повернулась уже и Ирис, спокойная, веселая, с чудесно прояснившимися глазами. — Разве не отличная это была идея: осмотреть виллу истинно con amore[110], вместо того чтобы слушать премудрости мисс Фуксии? – произнесла она дружелюбно. — Отличная! И кто первый предложил? – испытующе спросила Зигрид. — Собственно, графиня Ирис – она поделилась со мной мыслью, что будет очень жаль промчаться по столь значимому месту с людьми, которые не имеют к нему ни малейшего интереса, – объяснил князь. – И так как я полностью разделял это мнение, то предложил стремительный побег, и идея полностью оправдала себя. Мы осмотрели всю виллу. Зигрид механически кивнула – о, если б она оказалась на этом месте! Но Ирис казалась такой спокойной, такой невозмутимой… Если бы что-то произошло, это сумасбродное дитя непременно чем-нибудь да выдало бы себя!.. Зигрид Эрленштайн не знала о том, что счастье дарит покой и уверенность. Потом подоспели и остальные, и началась та самая групповая экскурсия по вилле под болтовню, с беглым осмотром, которому ничего не стоит обернуться настоящей пыткой, если хочется посещаемое место рассмотреть как следует. Только когда в старом дворце очередь доходит до общительных призраков, внимание слушателей несколько сосредоточивается, чтобы потом спровоцировать скептиков на шуточки. Чичероне, которого прежде князь отослал, теперь вновь объявился в обществе, рассчитывая на щедрые чаевые. Он с приятной широтой поведал о не ведающих покоя духах великого герцога Франческо I и Бьянки Капелло, которая ночь за ночью показывается на пути из маленькой столовой в спальню; ее уже многие видели и смогли узнать по портрету кисти Бронзино[111], по рыжевато-золотым волосам, белому лицу с маленьким ртом, ямочкам на щеках и большим карим глазам – опасная, нечестивая, губительная красота! |