Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
— Вот это да! Да, это и правда сильно, Саша! – воскликнул князь. – Тут надо всерьез подумать, что предпринять. Сказать Борису? Видимо, ничего другого не остается. Или предостеречь саму Фуксию? Думаю, она все же питает ко мне своего рода уважение, по крайней мере, мне кажется, понимает, что я не в восторге от ее экстравагантности. А в остальном… Он остановился, так как в дверь постучали, и в ответ на «войдите» Хохвальда в дверях появился не кто иной, как Борис собственной персоной, с лицом все еще угрюмым, с нахмуренным лбом. — Что? Ты здесь, Саша? – сказал он, очевидно неприятно удивившись. — Факт, который, кажется, очень тебя обрадовал, – немедленно последовал ответ. — Ну, тогда в другой раз, – сердито буркнул Борис и хотел было уйти. — Ты хотел о чем-то поговорить со мной? – спросил князь Хохвальд. — Да… нет… То есть… – Борис запинался и при этом отчаянно краснел. — Ну так говори, старина, – подбодрил его князь. – Ты же не стесняешься Саши? Последняя со смехом встала: — Уже ухожу. Когда Борис завершит свой доклад, позови меня, дядя, – я пока побуду в библиотеке. Потом удели мне еще десять минут для этого эскиза. Тут она подмигнула князю со значением и удалилась через дверь, ведущую в библиотеку. — Теперь я полностью в твоем распоряжении, – сказал князь, когда Саша вышла. – Отчего ты мрачнее тучи? В чем дело? И соответственно: чем могу помочь? — Ах, да ничего!.. – воскликнул Борис, неловко расхаживая взад и вперед, как человек, который не знает, с чего начать. — Так, может, зря ты заставил бедную Сашу выйти? – улыбнулся Хохвальд. — Бедная Саша! Глупая Саша! – Борис вдруг чрезвычайно обозлился. – Если бы эта гусыня не сидела здесь, это не выбило бы меня из колеи! — Но она же на самом деле очень быстро и деликатно удалилась! – Хохвальд весело защитил свою племянницу. — Иначе я ее уж поторопил бы, – Борис и дальше ворчал в ужаснейшем настроении, под которым, однако, просвечивала значительная доза смущения. Князю Хохвальду пришлось даже на мгновение отвернуться, чтобы не рассмеяться. — Если в твоих глазах Саша достаточно искупила свое преступление – оказаться у тебя на пути, то давай-ка перейдем к делу, мой дорогой, – предложил он, когда вновь смог говорить. — Чертовы шнурки! – выругался теперь Борис, с негодованием указывая на свою левую ногу, где на устрашающе заостренной обувке из клетчатой материи, с кожаными украшениями по типу сандалий на ней, действительно развязался шелковый шнурок. – Вот ведь забава – вечно поднимается и волочится около ноги, и если на него наступаешь, то непременно грохнешься. Почему эти телята-сапожники не изобретут патент на застежку для пляжной, теннисной и прочей обуви? Да, обклеить обувь всевозможной ерундой – это пожалуйста… Но что шнурки могут развязаться, это в их бараньи головы не приходит!.. Никому! Хохвальд во время этой чрезвычайно громкой вспышки гнева изо всех сил сдерживался и сумел-таки сохранить внешнюю серьезность и способность отвечать по существу дела: — Ты двойным узлом завяжи шнурки, дорогой Борис. И если с этой темой покончено… — Двойным узлом! – Борис закатил глаза из-за такого вопиющего невежества. – Дорогой дядюшка, да потом ты их вообще не развяжешь! Двойным узлом! Так точно! А потом, когда ты уже рассвирепел и хочешь их разрезать, то рядом не окажется ни ножниц, ни перочинного ножа, и этот парень, мой слуга, сделает такое лицо, будто это я их проглотил… |