Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
— А теперь – вы когда-нибудь ненавидели?– с раздражением прервала она его на полуслове. — Да! – подтвердил он уверенно. – Однажды. Вас! Тогда, во Флоренции, в церкви Бадиа… — Глупец!.. – прошипела она так тихо, что он не расслышал, и повернулась, чтобы уйти. Спини, однако, удержал ее и заключил прекрасную стройную фигуру в объятья. — Можете ли вы поставить мне в вину, что я тогда вас ненавидел? – спросил он. – Да будет это похоронено – Петруччо получил свою кошечку[186] и укротил живущего в ней демона. Добром, а когда необходимо и строгостью, Зигрид. И все будут завидовать маркизу Спини из-за его прекрасной жены-блондинки… С подламывающимися коленями и больной головой Зигрид поспешила назад. «Не думала, что будет так тяжело» – эта мысль все время к ней возвращалась, мысль о помолвке с мужчиной, которого она боялась, чью помощь она надеялась купить, пообещав свою руку, и при этом имела твердое намерение от него ускользнуть, когда нужда в нем отпадет. Выйти замуж за такого человека! Да лучше сразу в омут с головой! Чего она вообще от него хотела бы? Ее буквально трясло от ужаса при воспоминании о том, что он обнимал ее, целовал – ее, гордую, высокомерную, холодную Зигрид Эрленштайн, до сих пор державшую всех своих кавалеров на расстоянии: они решались лишь поклоняться ей издалека, чтобы в конце концов обратиться к другим, более дружелюбным звездам. Только один не отступился – Спини! Содрогнувшись, Зигрид вытерла платком бледное лицо, как будто ей требовалось срочно стереть с него нечто ужасное. В ее голове настойчиво возникал вопрос: «Любовь унижает?», и она содрогнулась, когда собственное сердце ответило ей: «Любовь – нет, любовь возвышает, унижает ненависть». Ненависть – да, это была она. Но в этот час отвращение к себе самой победило ненависть измученного и неподготовленного сердца Зигрид. Не этого она хотела, нет, этого – нет! Она хотела заключить со Спини своего рода entente cordial[187], чтобы он – наиловчайший, перелаявший всех собак – помог ей отыскать способ вытеснить Ирис с ее места рядом с супругом, и с этой целью готова была поманить его смутной надеждой на брак, и, разумеется, никак не собираясь эти его ожидания оправдывать. И теперь она пала столь низко, что ради безумной цели стала невестой мужчины, который, по мнению князя Хохвальда, недостоин и глаз на нее поднять… К тому же какой прок отстранять Ирис? Церковь, к которой она принадлежит, не знает освобождения от брачных уз, и только если бы Ирис умерла… Голова Зигрид закружилась, в дикой пляске завертелись вокруг нее деревья парка, изумрудно-зеленые газоны, цветочные клумбы, так что она рухнула на колени и, повалившись вперед, ударилась головой о ствол медного бука[188]. Причиненная этим боль привела ее в себя, она робко подняла взгляд и дрожащими руками вцепилась в ствол… Над ней в свежем воздухе летнего утра шелестели темно-красные листья бука, присоединяясь к единому таинственно-радостному шуму других деревьев, в который вплетались и песни птиц – те, казалось, соревновались, воспевая лето и золотое солнце, заполонившее все вокруг блаженством и светом. Но Зигрид не видела этого Божьего света, не слышала щебетания птиц, и только тихий шорох деревьев странным образом сопровождал ужасную мысль: «Если б Ирис умерла…» |