Книга Белые розы Равенсберга, страница 121 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

— Это ваш завтрак, синьора контессина? – прозвучал рядом с ней вопрос, заданный мелодичным, но не без резкости, голосом Спини. – В этой варварской стране с холодным солнцем я лично предпочел бы росе горячий чай!

— Для чая еще слишком рано, – ответила Зигрид, вытирая лицо. – Мне не спалось, и потому голова болит, а эксперимент с росистыми листьями в качестве целительного средства удался.

Спини пристально посмотрел на ее красивый холодный лик, которому темные круги под глазами, это немое подтверждение бессонницы, придавали особую, еще бо́льшую привлекательность.

— Какое совпадение – мне тоже не спалось, – проговорил он небрежно. – То ли чужая обстановка, то ли красное призрачное свечение на море у террасы, то ли предгрозовая духота сказались, не знаю, – вероятно, все вместе прогнало сон. И теперь я очень даже рад, что так вовремя вышел.

Он остановился и наклонился сорвать цветок, чтобы вставить себе в петлицу.

— Да, – равнодушно согласилась Зигрид, – при головной боли свежий воздух очень помогает.

— Само собой, воздух… Да и остальное, – добавил Спини. – Здесь очень хорошо – свежесть и великолепие этого парка, посверкивающего росой в золотом солнечном свете, сегодня поразили меня больше, чем я в состоянии высказать. Прежде я не имел ни малейшего представления об этой прохладе, об этом волшебстве северной природы. Дубы и буки, ольха и сосны, эти изумрудно-зеленые лужайки с роскошными розами в цвету… Только теперь я полностью уразумел инстинктивное стремление княгини Ирис к отечеству, никогда ею прежде не виданному.

— И все же вы называете его варварской страной с холодным солнцем, – сухо возразила Зигрид и пошла дальше. Спини двинулся следом.

— Да, сегодня утром на природе сперва я ощутил только холод, – с улыбкой ответил он на упрек в непоследовательности. – Но у нас, итальянцев, такое развитое чувство прекрасного, что мы не можем не отдать должное красоте… И то, что немецкое солнце изливает на меня слишком мало тепла, с лихвой компенсируется тем, что вы, Зигрид, так близко!

Она остановилась и смерила его ледяным взглядом.

— Кто дал вам право, достопочтенный маркиз, обращаться ко мне по имени? – официально и холодно спросила она.

— Вы сами, – последовал простой и невозмутимый ответ.

— Я? Вы бредите! – Невозможно было вложить в тон больше презрения, чем это сделала Зигрид, но сегодня ей не удалось его задеть.

— Да, вы! – сказал Спини спокойно. – Мадам Кризопрас рассказала мне, что Хохвальд пригласил меня благодаря вашему предложению, и именно поэтому я и приехал. Ради кого же еще, ради чего иначе мне было бы сюда отправляться? С князем мы не настолько близки, чтобы я мог рассчитывать на его заинтересованность, и, хотя княгиню, вашу… сестру я почитаю как святой образ, и все же паломничество к святому образу не совершают, если он не обладает чудодейственной силой. Так что зря вы, Зигрид, играете со мной в прятки.

Молодая графиня презрительно вздернула голову.

— Мадам Кризопрас просто гусыня, – произнесла она очень решительно. – Но ей нужен кто-нибудь для ее Саши…

— Будто вы хоть на миг могли поверить, что я отправился бы в Хохвальд из-за Саши Кризопрас, – перебил он ее. – Я просто принял к сведению дошедший до меня факт, что вы – инициатор приглашения. Если это не поощрение моих хорошо вам известных чувств, а только игра, то я предостерегаю вас, синьора контессина: я не тот мужчина, который позволит подобным образом играть с собой.