Книга Чёрное лето, страница 106 – Антон Панарин

— Рот свой закрой. Шерлок хренов. Я, между прочим, твою шкуру спасал. И если бы ты не проболтался генералу, то никто, никогда бы и не узнал, что это мы пошумели в Юзах. А теперь, если лишние уши узнают о том по чьей вине погибли пять сотен человек и практически началась война, то думаешь долго нам на белом свете ходить с тобой? Сиди и помалкивай, моралист хренов. — шепотом прошипел мне Костя.

— Костя, твою мать. Тебе самому от себя не противно?

— А чего мне стыдиться? Того что я защищаю своих людей? Мир то он простой, здесь свои, там чужие. — Костя ткнул в сторону юго-западного. — а жертвы есть всегда, даже в мирное время. От ДТП в год умирало тридцать пять тысяч человек, сейчас таких ноль, но умирают теперь они по-другому, от голода, от насилия, да, как угодно. Суть одна, выживи сам и помоги выжить тому, кто рядом. И чем больше достойных людей выживет, тем больше шансов на завтрашний день для страны. А свою моралистскую чушь оставь при себе. Ради друзей я и не на такое готов пойти.

Я понимаю его логику, но она какая-то людоедская. Пожирай чужих что бы насытиться самому и насытить своих близких. Возможно, если бы я прошел войну, то тоже так бы думал, но я совершенно точно не хотел бы становиться таким человеком. Нас окликнул генерал.

— Ребятки, спускаемся и вечером вы выступаете. Максим, а тебя я жду здесь в двадцать ноль ноль.

Я загнался и пол дня думал о словах Кости, о том, что он готов сделать что бы спасти «своих», я, по сути, всю дорогу делаю то же самое, только менее цинично что ли? Ему пачку людей на тот свет отправить, а я себя изведу мыслями о том, что оставил кучу родственников без любимого сына, отца, брата. У Кости мир крайне простой, вон там чужие, а тут свои. За своих убивай, чужих подальше отгоняй. У меня же картина мира более детализирована, что и заставляет испытывать большую ответственность, убиваешь не физическое тело, а ломаешь жизни целой цепочки людей, для которых завтрашний день навсегда изменится к худшему. Костя же, просто убирает угрозу. Убил и отлично, проблемой меньше. С одной стороны он ради тебя пойдет на всё, лишь бы защитить, а с другой стороны ты никогда не знаешь, что с тобой станет, если его мозг в тебе идентифицирует угрозу.

Пока я загонялся, успел заскочить на склад и взять у Сани армейский бинокль БПОс 10х42 с сорока двухкратным увеличением. Новенький. В КБ ехать смысла не было, после суточной смены все артельщики дома отсыпаются. Поэтому просто заехал за Надей и мы направились к набережной. Проезжая мимо Чернавского моста, Надя показала пальцем на баррикаду, перекрывшую проезд через мост. Там был свален какой-то хлам, покрышки, доски, сгоревшие остовы машин. На нашем берегу за баррикадой наблюдали новоявленные пограничники в лице казаков. Мы больше не могли оказывать им помощь по охране их поселения, так как сами оказались в сложной ситуации, пришлось им переселиться в нашу часть города. Казаки тут же вызвались нести дозор по одному из направлений.

Спустя пару минут мы уже гуляли по набережной. Забавно, голод до сих пор маячит где-то на горизонте, грядет война с Крестом, а на набережной беззаботно купаются в водохранилище дети. Плещутся, кричат, как будто и нет жестокости и разрушений кругом, как будто вернулся мир и в каждом доме снова горит свет, напоминая о том, что всё хорошо. По набережной прогуливались казачьи патрули, наблюдают что бы со стороны левого берега никто не переплыл к нам на катамаранах или еще каких плав средствах, ибо под контролем креста сейчас клуб каяков, и если на наш берег с их помощью переправятся десятка два головорезов, то может быть очень больно. В ночное время они запросто смогут вырезать заставу, а дальше беспрепятственно переправить к нам сколько угодно людей устроив резню. Такие попытки ранее уже предпринимались.