Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 29 – Антон Панарин, Влад Фомин

У дальнего причала стоял хорошо знакомый нам «Ржавый Клык». Вернее, то, что от него ещё осталось. Корпус обуглился до черноты, паруса полностью сгорели, рангоут превратился в обугленные обломки. Паровой двигатель, сердце корабля, был пробит снарядом, и из пробоины валил густой пар, смешиваясь с дымом.

— Нет… — глухо выдохнул Рагнар, и в одном этом слове было столько горечи, что я физически ощутил его боль. Капитан прекрасно знал, какой ценой далось его почти мистическое исцеление после пыток, и много расспрашивал как о самом походе, так и про «Ржавый Клык», мечтая когда-нибудь посмотреть на корабль, послуживший для его спасения, а то и познакомиться с командой.

Увы, любоваться тут было уже нечем. Зато у обгорелого остова, раньше бывшего причалом, в свете пожарища я разглядел людей.

Барса стоял на коленях рядом с чьим-то телом. Чернокожий здоровяк, способный согнуть подкову голыми руками, осторожно поддерживал голову кого-то из своего экипажа. Очевидно, тот ещё дышал, но двигаться уже не мог. Рядом лежали ещё двое. Из двенадцати человек команды «Ржавого Клыка» я насчитал семерых живых. Некоторые были ранены, все поголовно — в ожогах и копоти.

Барса поднял голову, увидел нас, явно узнал меня и тяжело встал. Лицо его было чернее чёрного — от сплошного слоя гари, левый глаз заплыл, на щеке багровел серьёзный ожог. Руки его были в крови, но чья она в темноте и пляшущих отсветах пламени было не разобрать.

— Командир, — хрипло произнёс он, обращаясь ко мне. — Рад, что ты жив. Но корабля нет. Имперцы расстреляли причалы первым же залпом. Мы потеряли Грума и Фиалку. Хасан ранен тяжело.

Грум и Фиалка. Имена, за которыми стояли живые люди, которых я знал, с которыми вместе ходил на весьма рискованное дело… Грум, низкорослый рыжий матрос, вечно жевавший табак и рассказывавший скабрезные анекдоты. Фиалка, молчаливая смуглая женщина, лучший стрелок на «Ржавом Клыке», способная попасть в монету с пятидесяти шагов. Они были мертвы.

— Все целые корабли уже ушли из каньона, — продолжал Барса. — Кто успел, тот отчалил при первой тревоге. Остальные горят. У нас нет транспорта.

Я лихорадочно соображал, и никак не мог ничего придумать. Бег по горящему городу, планы, рушавшиеся раньше, чем я успевал их логически достроить — всё это мешало соображать.

Мы оказались в ловушке, город уже окружён, корабли уничтожены. Нас пятеро, но есть ещё пираты, правда все они не в лучшей форме, а кто-то и вообще тяжело ранен. Имеющихся ресурсов — даже если рискнуть и начать колдовать и выпустить удерживаемых моей печатью демонов — не хватит даже для прикрытия самого позорного бегства «хоть куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда».

А над нами висят пять имперских крейсеров, продолжающих сыпать с неба огонь и десант, и где-то над городом кружат, зачищая территорию, невесть сколько шустрых корветов. Приемлемых вариантов что-то сходу не находилось. Но умирать я не планировал. Категорически.

— Нужен транспорт, — сухо сообщил Рагнар, и в голосе его звучала не просьба, не мольба, а констатация факта, столь же непреложного, как закон тяготения. — Без корабля мы покойники.

Все молчали. Гул канонады заполнял паузу, которая в другой обстановке была бы неловкой. Здесь она была смертоносной, и каждая секунда промедления приближала момент, когда имперский десант доберётся до причалов и зачистит набережную.