Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 105 – Антон Панарин

Сраженный корпоративной логикой Сульфур бесшумно открывал и закрывал рот, как вытащенная из воды рыбёшка. Я поспешил закрепить успех:

— Так вот, будь добр, как ниболее отдохнувший из всех нас, прибери в хижине, чтобы поменьше осталось свидетельств нашего там пребывания. Выдвигаемся через полчаса.

Тридцать минут спустя мы продолжили путь. Солнце уже припекало, скоро обычная для Пустыни жара превратится в нестерпимый зной.

Сульфур по-прежнему шёл чуть впереди, но в стороне от нас, и то и дело слышались его горестные вздохи и ворчание о несправедливом устройстве мира, и о том, как его великий вклад в это устройство не ценят презренные плебеи.

Зато Гелиос шагал неожиданно бодро, так уверенно выбирая путь по барханам, что я навскидку не смог вспомнить, на какую ногу он охромел в последней переделке. Не забивая голову, я решил просто спросить:

— Эй, Гелиос, как нога? Не беспокоит?

— Какая нога? — паладин, кажется, даже сначала не понял. Потом до него дошло, и на лице его появилось несколько озадаченное выражение. — Не беспокоит почти. — Он задумчиво прислушался к себе и уточнил. — Чем там мы вчера промывали раны?

— Какая разница, — махнул рукой Рагнар, которому пеший путь по жаре давался всё же тяжело. — Всё равно ингредиентов больше нет. И как бы ещё рана не открылась…

— Вон там! — вдруг с новыми силами возвестил Сульфур, словно уже забыл о нашем коварном предательстве и съеденном без него ужине. — Я вижу впереди наше спасение. О, хвала моим зорким глазам!

Прищурившись, мы все различили примерно в километре к югу какие-то неподвижные силуэты.

— Что это? — требовательно спросил Рагнар, делая шаг к дальнозоркому лучнику.

— Повозки. Штук шесть, может семь. Рядом верблюды. Только они лежат и не двигаются.

— Караван? — Рагнар задумчиво почесал бороду.

— Бывший караван, — уточнил Сульфур. — Некоторые повозки перевёрнуты. И я вижу что-то ещё на песке. Может тюки, а может — тела.

Мы молча переглянулись. Других вариантов не было, оставалось только идти туда. В конце концов, даже если с путниками что-то случилось, шли они наверняка по тракту.

Караван мы увидели за двести метров. Вернее, то, что от него осталось. Семь повозок, раскиданных по песку. Четыре из них перевёрнуты вверх дном. Две разбиты в щепки. Одна горела, точнее, дотлевала, испуская жирный чёрный дым. Рядом лежали трупы верблюдов. Огромные туши, вспоротые от горла до хвоста и уже облепленные мухами.

И повсюду вокруг валялись тела. Восемь, девять… я насчитал одиннадцать, и плюнул на это дело — всё равно живых не осталось. Оружие увязло в песок рядом с мёртвыми пальцами. Мечи, арбалеты, копья. Охрана каравана билась до последнего. Но это не помогло.

Судя по всему, торговцы пали жертвами песчаных тварей покрупнее скороедов. Стоило только посмотреть на рваные раны и оторванные конечности, как становилось ясно, что не далее как несколько часов назад тут побывали хищники. И пусть сейчас они ушли, но могут ведь и вернуться на запах.

Я подошёл к ближайшему телу и присел рядом. Мужчина лет сорока, кольчуга разорвана на груди. Три параллельные борозды от когтей рассекли металл и плоть, как бумагу. Через прореху виднелись рёбра. Лицо покойного искажено было предсмертной гримасой, глаза остекленели.

На деревянном борту повозки я разглядел следы когтей. Глубокие, также по три борозды, расстояние между ними около пятнадцати сантиметров. Слишком широко для пустынных жнецов. Слишком аккуратно для песчаных скорпионов.