Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 70 – Антон Панарин

Оно рванулось вперёд с нечеловеческой скоростью, и я едва успел отпрыгнуть в сторону, когда рука существа пронзила воздух там, где только что была моя голова. Мгновение назад это была обыкновенная рука, а через секунду она превратилась в костяной клинок, острый и смертоносный, торчащий из плоти как естественное продолжение кисти.

— Одержимый! — заорал Гелиос, атакуя сбоку.

Его меч описал дугу, целясь в шею твари, но одержимый дёрнулся, и кость выросла из его плеча, сформировав щит, о который меч ударился с лязгом. Схватив топор, я атаковал с другой стороны, целясь в колено, где не было костяной защиты. Лезвие ударилось о сустав, раздался хруст, и топор отскочил обратно, а одержимый даже не дрогнул, просто развернулся в мою сторону и ударил костяным копьём, которое выросло из второй руки.

Я резко ушел в сторону, пропуская копьё мимо. И тут Гелиос показал, чего стоит. Его меч вспыхнул белым пламенем и вошел прямо в грудь одержимого, прорезая костяную броню без особого сопротивления.

Одержимый завыл и, дёрнувшись, отступил на шаг назад. Рана на груди быстро начала зарастать костной тканью, и он тут же контратаковал. Гелиос без особого труда отразил выпад и стал отвлекать внимание, раз за разом нанося уколы, которые очевидно были болезненны, но не смертельны.

Я же скакал как кузнечик вокруг и рубил по незащищённым местам. Да, обычный топор для этой задачи совершенно не годился, зато одержимый периодически отвлекался на меня, и тогда Гелиос мог нанести весьма серьёзный урон. Он даже умудрился отрубить руку этому существу, правда она быстро отросла заново.

Кашкай стоял в стороне и что-то бормотал, обращаясь к духам, но те явно не спешили помогать. Битва затянулась, и тварь начала адаптироваться к нашим выпадам. Гелиос рубанул одержимого по спине, а когда тот начал поворачиваться в его сторону, я решил, что сейчас идеальная возможность проломить тварине череп!

Скользнув вперёд, я со всего размаха опустил топор на макушку одержимого, и был весьма удивлён, когда из его спины возникла третья костяная рука и перехватила рукоять топора. Голова одержимого с хрустом повернулась на сто восемьдесят градусов, и он заорал, глядя мне в глаза:

— Отдай печать! Она моя!

— Да забирай! — рявкнул я и пнул его ногой, но одержимый даже не сдвинулся с места.

На его груди вздулись шишки, похожие на прыщи, и стали распространяться по всему телу. Из этих прыщей стали довольно быстро прорастать острые шипы длиной сантиметров в двадцать. И это выглядело одновременно жутковато и отвратительно. Гелиос обогнул одержимого и мощным замахом отсёк руку, вцепившуюся в мой топор.

— Духи велели зажигать! — послышался крик Кашкая за моей спиной.

Понятия не имея, что он хочет этим сказать, я инстинктивно рванул прочь и правильно сделал. Этот психопат откуда-то достал бутылку с маслом и швырнул её в голову одержимого. Бутыль со звоном разбилась, окатив существо зловонным химическим ароматом, в этот же момент Гелиос нанёс новый удар. Белое пламя с меча перекинулось на тело одержимого, и тот вспыхнул как спичка.

— Печать! Отдай печать! — орал одержимый, размахивая руками, пока его плоть сгорала без остатка.

Тварь рухнула на песок, забилась в агонии и затихла окончательно. Одержимый догорал, как полено в печи, мерно потрескивая. Я сел спиной к костру, тяжело дыша, и усмехнулся. Что за мир? Нет покоя ни днём, ни ночью.