Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 69 – Антон Панарин

— С божьей помощью возможно и не такое, — кивнул Гелиос и со стыдом продолжил. — Но ярость не отпускала меня. Она сжигала меня изнутри, требовала сделать что-то ещё. И тогда, стоя над трупом демона, я сожрал его сердце.

Я поперхнулся куском мяса и закашлялся, пытаясь отдышаться. Сожрал сердце демона? Надеюсь, он его сперва хорошенько прожарил.

— А после тебя взяли в паладины? — спросил я, ища взглядом фляжку с водой.

— Ага. Взяли… — хмыкнул Гелиос. — Я получил нечеловеческую силу, — Гелиос поднял руку, разжал и сжал пальцы, металлические перчатки скрипнули. — Стал быстрее, сильнее, выносливее. Но потерял разум. Ярость захлестнула меня, превратив в зверя, жаждущего крови. Я убивал всех подряд — демонов, людей, животных, не разбирая, кто передо мной. Долгое время я был просто безумной тварью, блуждающей по пустыне и оставляющей за собой горы трупов. За это и получил прозвище Осквернённый.

— И как ты справился с этим? — осторожно спросил я, не уверенный, стоит ли вообще задавать такой вопрос. — Пропил курс антидепрессантов?

— Меня нашёл Великий Магистр Ордена паладинов, Константин Карающая Длань, — ответил Гелиос, и впервые за весь разговор в его голосе появилось что-то, похожее на уважение. — Легенда Ордена. Он не убил меня, хотя мог и должен был. Вместо этого он изгнал скверну из моей души, вернул мне разум и волю. Увидел во мне свет, когда я сам его уже не видел.

— А спустя двадцать пять лет ты увидел свет в демонологе. Круг замкнулся, — улыбнувшись, резюмировал я.

— Не обольщайся. Если в тебе окажется больше тьмы, чем света, я тебя прикончу.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ненависти, только холодная уверенность человека, который точно знает, что должен сделать, и сделает это, несмотря ни на что.

— Без проблем. Я стану твоей новой жертвой, — усмехнулся я, стараясь сохранить хладнокровие, хотя удавалось это с трудом. — Если только ты не подохнешь в дороге от укачивания. Это будет весьма иронично: великий охотник на демонов, погибший от морской, то есть, песчаной болезни.

Гелиос неожиданно усмехнулся, и это была первая настоящая улыбка, которую я увидел на его лице.

— Знаешь что? Пожалуй, я сейчас же прирежу эту ездовую животину, и дальше мы пойдём пешком. Больше я не буду блевать и слушать твои идиотские подколки.

Кашкай вскочил так резко, что я вздрогнул. Он закрыл собой ездовое животное, раскинув руки в стороны.

— Духи сказали, что случится непоправимое, если… — начал он, но закончить фразу не успел.

Из темноты вынырнула фигура, движущаяся рывками, неестественно, словно марионетка на порванных нитях. Гуманоидная фигура в лохмотьях, которые когда-то были одеждой, но превратились в грязные тряпки, едва прикрывающие тело. Я вскочил на ноги, выхватывая топор. Но Гелиос уже сорвался с места с мечом наголо, а Кашкай попятился, глядя на пришельца с ужасом в глазах.

Фигура остановилась на краю света от костра, и я разглядел его лицо. Это был человек, или то, что от него осталось. Кожа серая, потрескавшаяся, словно высохшая земля, глаза запавшие, но горящие безумным огнём. Рот приоткрыт, из него капала слюна, а когда он заговорил, голос прозвучал как скрежет ржавого металла.

— Печать… — прохрипело существо. — Отдай мне печать… Я должен… Я покорю Пустошь!