Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 45 – Антон Панарин

* * *

Хоть Даур и был изгнан из племени, но определённо пользовался уважением у всех, кроме старейшины. Кашкай полез в корзину с едой и вытаскивал оттуда куски чего-то вяленого, что могло быть мясом, а могло быть и чем-то совершенно другим; учитывая местную кулинарную традицию использовать в пищу всё, что хоть как-то можно было переварить и не отравиться.

Я взял из рук шамана коричневую, практически чёрную полоску чего-то, откусил кусок и тут же пожалел об этом. Вкус был таким, будто я жевал старый ботинок, вымоченный в рассоле и высушенный на солнце с добавлением каких-то специй, которые больше походили на смесь песка и сушёных насекомых.

— Духи говорят, что это верблюжий курдюк, — радостно сообщил Кашкай, уплетая эту гадость за обе щеки. — Очень питательно! Много жира и энергии!

Я промолчал, пытаясь разжевать резиновую массу. Жуя, я размышлял о том, что в прошлой жизни иногда жаловался на качество еды в столовой нашей компании, где повара умудрялись испортить даже простейшие блюда. Но по сравнению с этим верблюжьим курдюком, та столовская еда была изыском мишленовского ресторана. Впрочем, голод был таким, что я осилил три куска, и собирался запить их водой из кувшина.

Вот тут-то меня ждал второй неприятный сюрприз. Вода в кувшине была протухшей. Настолько протухшей, что я почувствовал запах ещё до того, как поднёс кувшин ко рту. Аромат был смесью тухлых яиц, болотной тины и чего-то кислого, от чего немедленно захотелось вернуть ещё не переварившийся курдюк кочевникам.

Скорчив скорбную мину, я сделал маленький глоток, и вкус подтвердил худшие опасения. Вода простояла в этом кувшине, наверное, неделю, а то и больше, на жаре, и в ней уже завелись какие-то микроорганизмы, готовые устроить в моём кишечнике революцию с последующим геноцидом.

— Духи говорят, что местная вода всегда такая, — философски заметил Кашкай, отпивая из своей чашки и даже не морщась. — Привыкнешь.

— Не хочу привыкать к дизентерии, — пробормотал я, ставя чашку на стол и глядя на мутную жидкость с отвращением.

Но отказываться от пойла я не собирался. Вместо этого я сосредоточился, глядя в кувшин, и ощутил каждую молекулу протухшей воды. Мои глаза сами собой изменили цвет, становясь холодными и голубыми, как лёд в северных горах, а после я представил, как вода закипает, превращается в пар и поднимается вверх, оставляя всю грязь и заразу на дне кувшина.

Вода в кувшине пошла рябью, на её поверхности показались пузырьки, и через секунду из горлышка повалил густой пар, заполняя шатёр влажным облаком. Я взял пустую чашку, которая стояла на столе, и направил в неё поток пара, мысленно приказывая ему превратиться обратно в жидкость, но уже чистую, без примесей и микробов.

Пар послушно свернулся в тонкую струйку, которая потекла в чашку, наполняя её прозрачной, чистой водой. Когда чашка наполнилась до краёв, Кашкай разинул рот от удивления, выплеснул из своей чашки грязную воду и протянул чашку мне. Я, улыбнувшись, перенаправил облако пара к нему и наполнил его чашу, чувствуя, как из меня утекают последние силы. Магия Воды давалась легче, чем призыв демона, но всё равно требовала энергии, которой у меня оставалось с гулькин нос. Нужно отдохнуть.

Кашкай смотрел на меня во все глаза, потом расплылся в довольной улыбке, которая делала его похожим на кота, наевшегося сметаны.