Книга Где моя башня, барон?! Том 5, страница 91 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Но в дверь вновь постучали.

На этот раз на пороге стояла Катя. Без формы, в лёгком ситцевом платьице, щёки покрыты лёгким румянцем, а взгляд её очень будоражил.

— Ты сильно устал, Володя, — скорее утвердительно произнесла она, оглядывая мой голый подкачанный торс и полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. — По глазам твоим очень хорошо всё видно. Так что можешь не отнекиваться.

— Продолжай, — притянул я её за руку, закрывая дверь.

— Решила тебе сделать массаж целебный, — хитро улыбнулась Катя. — Ты знал, что я обладаю уникальной техникой? От бабули достались знания.

— Интересно испробовать на практике, — кивнул я. — Мне нужно лечь, да?

— Ложись на диван… да не на спину, ты чего! — хихикнула Катя, ещё сильней заливаясь румянцем, когда я развалился на довольно просторном лежбище.

Я так и сделал, и затем почувствовал ласковые прикосновения в районе лопаток. Руки Катерины принялись мягко массировать в районе трицепцов, затем переключились на лопатки.

Действительно, я начал чувствовать некоторую бодрость. Перетруженые за весь день мышцы расслаблялись, но я всё-таки перевернулся.

— Я тоже обладаю уникальной техникой, — подмигнул я ей. — Не говорил тебе?

Катя одним рывком стащила через голову платье. Её грудь призывно качнулась в ответ, и сразу же оказалась в моих руках.

Ну а потом у нас наступила следующая фаза массажа, уже внутреннего, от которого Катя даже пару раз кричала. В итоге мы разлеглись на диване, рядом друг с другом.

— Тоже неплохая техника, — довольно улыбнулась Катя, проведя рукой по моему прессу. — И правда, уникальная.

— Ну а я тебе что говорил, — засмеялся я.

После этого мы сходили в душ, где ещё раз предались массажным утехам. И затем Катя упорхнула из кабинета, оставляя меня одного.

Ну а я добрался до кровати и упал на неё, закрывая внезапно отяжелевшие веки.

Проснулся я на следующее утро, ближе к вечеру. Оказывается, организм был настолько истощён после башни, что ему понадобилось почти двадцать часов на восстановление.

На столе остывшая еда, которую Гоб честно поделил пополам. Я это понял по половине омлета с гренками, половине запечённой утки и половине большого черничного пирога. Под столом валялось множество разорванных пополам жестяных банок от тушёнки. Видно зеленомордому не хватило, и он решил воспользоваться своими неприкосновенными запасами. Но свинячить-то зачем?

Я приказал Гобу убраться и применил «Отрицателя». Решил отдохнуть в кои то веки от его стишков.

Зелёный появился с кислой миной, и принялся вяло убираться. Притом я заметил на нём чей-то золотистый камзол, и шпага болталась сбоку на платке. Выглядело всё это на нём весьма забавно. Я аж прыснул со смеху.

— Ты где это нашёл, чудик? — выдавил я.

— В башнях добра хоть жопой ешь, — прогнусавил Гоб, туманно намекая на свои клептоманские наклонности.

Ха! Получается, что всё это время он собирал с жертв башни всё самое ценное и копил в своём хламовнике.

— И сколько у тебя этого барахла? — поинтересовался я.

— Вот уж не скажи, хозяин, — оскалился зеленомордый. — Для кого барахло, а кому и прелестная вещица… — он встретился со мной взглядом, закинул жестяные останки в теневое пятно перед собой, замер, — Много чего накопилось. Надо бы старикашке всё сдать хитрожопому. Этому, как его… Шкурману.