Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 72 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Он прошёл треть коридора, остановился в пяти метрах от статуи, обернулся и махнул рукой, выкрикнув:

— Можно идти! Здесь не опасно!

— Ха! Я же говорил, что всё в порядке. Идём! — бодро выкрикнул Юсупов-младший и шагнул внутрь.

Толпа последовала за ним, как и я. Идиотизм ситуации заключался в том, что в коридоре было негде спрятаться. А я-то знал, что, пока все присутствующие не зайдут в помещение, испытание не начнётся. Поэтому мне пришлось тихонечко проскользнуть и спрятаться за жиртрестом, который называл Юсупова Виталей.

Дверь за нашими спинами почти бесшумно захлопнулась. Все бы непременно обернулись, чтобы посмотреть, что же там щёлкнуло позади, если бы не свист, доносившийся спереди. Из стены вылетело огромное лезвие и снесло голову охраннику. Всё произошло настолько стремительно, что никто даже моргнуть не успел.

Обезглавленное тело охранника рухнуло на пол, орошая каменный пол кровью. Фонарь, мерцая, покатился и остановился напротив отрубленной головы, подсветив безжизненные глаза охранника.

— Всем стоять! — закричал Юсупов, расставив руки в стороны.

Чертовски отважно, но дрожащие пальцы выдавали его с потрохами. Княжич испугался, впервые за время, проведённое в башне.

— Ваше сиятельство, разрешите, я пойду вперёд, — снова вклинился седовласый старик.

— Нет! В этом нет никакого смысла! — рявкнул Юсупов и, потерев подбородок, задумчиво добавил: — Уверен, что мы пройдём испытание, если…

— Если будем быстры и внимательны? — спросил толстяк, за спиной которого я прятался. Хвала теням и его необъятному заду, меня никто не заметил.

— Нет, Анатолий. Быстрота здесь не поможет. Только ум и холодный расчёт, — протянул Юсупов, посматривая на статую.

Фирс, седовласый старик, находящийся слева от молодого княжича, судя по его физиономии, давно уже понял, что нужно делать. Но он молчал, давая своему господину утолить свою спесь.

— Кто-то помнит стих, написанный на двери? — спросил Юсупов, и сам же ответил. Там было что-то вроде «Склони голову и славь куркуму», что-то такое.

Фирс решил поправить господина:

— Ваше сиятельство, куркума — это специя, там же речь шла о некой Кариме. Полагаю, так зовут женщину, которой посвящена статуя.

— Верно. Я тоже так думаю. Просто неправильно выразился, — смущённо сказал Юсупов и кашлянул в кулак. Затем он принял максимально гордую позу и тыкнул пальцем в сторону гвардейца: — Ты. Склони голову и иди к статуе.

— Как пожелаете, — пробасил гвардеец, едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть под ноги княжичу. На лице бойца я заметил явное отвращение к княжичу.

Гвардеец пригнулся и в полуприседе рванул в сторону каменной девы. Его шаги гулко разлетались по коридору, а гвардеец всё бежал и бежал, до тех пор пока не прозвучал свист. Я успел заметить два острых лезвия, вылетевших из ниш, которые сливались с коридорными стенами. Они просвистели над головой бойца и исчезли.

Должен признать, гвардеец в жизни повидал всякого. Он даже не дрогнул в тот момент, когда был чертовски близок к смерти. Добравшись до статуи, он встал в нишу между руками каменной матери и выпрямил спину.

— На месте, — коротко бросил он без особого уважения.

— Молодец. Это было… — Юсупов взвесил слова на языке и выдал: — Отважно. Что ж, склоняем голову и бежим к статуе! Вперёд, друзья!