Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 27 – Антон Панарин

Тарас кивнул и произнёс:

— Кстати, человеческих следов рядом с метками я не нашёл. Ни отпечатков сапог, ни лыжных борозд. Снег вокруг деревьев нетронутый, будто к ним вообще никто не подходил.

— Маяки можно активировать на расстоянии, — пояснила Пелагея. — Подойти к дереву, вырезать символ и уйти, а через сутки послать импульс тёмной живы по корневой сети, и руны оживут. Следы за эти сутки заметёт снегом, и попробуй потом отыщи.

— По корневой сети леса? А Леший не почует чужую живу в своих владениях? — Спросила Злата всё это время стоявшая молча.

Пелагея покосилась на внучку и в серых глазах ведьмы мелькнуло быстрое, почти незаметное одобрение.

— Леший почует. Но он не дурак и к обратной живе не полезет, тем более что он совсем недавно сам от неё чуть не сгинул.

На крыльце повисло молчание, нарушаемое далёким стуком топоров со стройки. Обычные звуки мирной деревни, которой в скором времени было суждено закончиться.

— На рассвете пойдём жечь маяки. Пелагея, готовь чернокорень и полынь. Тарас, ты пойдёшь со мной, ещё возьмём с собой Фому. Злата присмотри за Древомиром, а то старик полезет за нами из любопытства, и потом не дай бог подохнет.

— Не полезу я никуда, — раздался из избы голос Древомира и он вышел на порог поймав мой осуждающий взгляд. — А чё? Подслушивать не стыдно. Стыдно не знать что творится у тебя под носом. — Тут же защитился он от претензии которую я так и не высказал.

— Твоя правда. Всё, расходимся, а на рассвете пойдём в лес.

Я обвёл собравшихся взглядом, поднялся по ступеням, приобнял Злату и шагнул в натопленную избу. Несмотря на то что внутри было тепло и даже душно, по спине бегал недобрый холодок.

На рассвете я натянул тулуп, засунул трофейный топор за пояс и вышел на крыльцо, где уже ждали Фома с Тарасом. Громила разминал шею, а из-за его спины выглядывала огромная кованая шипастая булава. Тарас стоял у перил с луком через плечо и двумя колчанами, набитыми стрелами по самые края. Охотник молча кивнул мне и я уже собирался отправиться в путь, когда на порог вышла Пелагея, сунув мне в руки тяжёлый холщовый мешочек.

— Тут весь чернокорень и полынь что у меня есть. — Предупредила ведьма. — Трать с умом, ведь новые корешки сможем получить только через полтора, а то и два месяца.

— Нам бы до конца недели дотянуть, а там посмотрим. — Хмыкнул я пряча мешочек за пазуху.

Попрощавшись с ведьмой мы зашагали по тропе к южным воротам. Миновали стражников на вышке и через десять минут уже шли по утоптанной дороге в сторону мастерской.

Утро выдалось безветренным и морозным. Столбы дыма из Яриловки поднимались вертикально в белёсое зимнее небо, а воздух стоял неподвижный и тяжёлый, пропитанный запахом хвои и мёрзлой земли. Снег под сапогами скрипел, и в этой звенящей тишине каждый шаг звучал как выстрел из ружья.

Фома молчал настороженно осматриваясь по сторонам. Тарас держался чуть впереди выискивая зараженные деревья. Первое помеченное дерево мы увидели через четверть часа ходьбы. Это была берёза стоящая у края тропы. Даже с расстояния в десять шагов было видно что кора отслоилась рваными лоскутами, обнажив почерневшую древесину, а из вырезанных символов на стволе сочилась чёрная жижа.

Фома без лишних слов взялся за булаву. Размахнувшись он ударил в основание дерева с такой силой, что берёза тут же затрещала и накренилась. После он толкнул булавой дерево и оно с протяжным скрежетом рухнуло в снег. Сперва я хотел сказать что метод Фомы дурацкий и нужно рубить деревья, а не бить булавой, но когда увидел что берёза вывернулась вместе с корнями, понял что ошибался.