Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 22 – Антон Панарин

Злата лежала у меня на руке, свернувшись калачиком и уткнувшись щекой в моё плечо. На её лице играла такая безмятежная улыбка, что я затаил дыхание дабы её не разбудить. Русые волосы разметались по постели, ресницы подрагивали, и в предрассветном полумраке она казалась самым прекрасным из того что я видел в обоих мирах.

Злата открыла глаза и улыбка её стала шире, когда она поняла что я не сплю и смотрю на неё.

— Доброе утро, — ласково промурлыкала она.

— Доброе, — я убрал прядь волос с её лба и провёл пальцами по щеке. — Впервые в этом мире я спал так сладко. Знаешь, когда под боком храпит Древомир, сон сладким явно не назовёшь.

Злата тихо рассмеялась и прижалась ко мне плотнее.

— А ты знал что во сне разговариваешь? — Спросила Злата хитро улыбнувшись.

— Только не говори что я с лешим беседы веду о том как правильно высаживать саженцы по весне.

Злата заливисто рассмеялась и покачала головой.

— Не с лешим. Ты что-то бормотал про СНИПы и допуски по ГОСТу. Я полночи лежала и пыталась понять что это за заклинания такие.

Я расплылся в улыбке и ничего не стал объяснять. Зачем ей СПИН и ГОСТ, если есть я? Злата потёрлась носом о моё плечо и замолчала. В комнате повисла уютная тишина которую не хотелось нарушать. И тут с улицы раздался крик, который разнёсся над крышами Яриловки и разом разрушил всю идиллию.

— Нечисть у ворот!

— Твою мать… — Выдохнул я и принялся одеваться.

Натянув штаны я распахнул окно и выглянул наружу. Внизу по утоптанной тропинке к южным воротам бежал Тарас, охотник на ходу натягивал тулуп и перекидывал лук через плечо.

Я обернулся к Злате, которая со встревоженным лицом сидела на краю кровати и теребила волосы. Я наклонился, поцеловал её в губы, после чего выпрыгнул в окно. Окна стали заменой лифтов в этом мире. Спасибо живе, лишь благодаря ей я не переломал ноги.

— Будь осторожен, — послышался голос Златы за спиной.

Холодный ветер хлестнул по щекам, снег хрустнул под сапогами, и через полминуты я уже карабкался по лестнице южной вышки, цепляясь за обледеневшие перекладины.

На вышке стояли двое стражников. Один держал копьё наперевес и пялился за частокол, а на физиономии его застыл суеверный ужас. Второй прижимался к перилам и зажимал нос рукавицей. Тарас стоял рядом и тоже смотрел вниз, прищурив глаза.

— Что тут? — я встал рядом с охотником и посмотрел за частокол.

У подножия частокола, в десяти шагах от ворот, на утоптанном снегу стояла собака. Среднего размера дворняга, из тех что бегают по деревням в ожидании объедков. Правда то что стояло внизу раньше было собакой, но не сейчас.

Глаза твари горели жёлтым светом, без зрачков, без каких-либо признаков разумного взгляда. Шкура свисала клочьями, обнажая сухожилия и полоски почерневшего мяса. Между рёбер проглядывали бурые кости, облепленные чем-то маслянистым. Из полуоткрытой пасти текла густая чёрная жижа. Хвост твари безжизненно свисал вниз, задние лапы подрагивали мелкой судорогой.

Тварь просто стояла и смотрела, не рычала и не скалилась, даже не пыталась приблизиться к частоколу. Мерцающий взгляд был направлен на нас, и от этой неподвижной мертвецкой пристальности по спине пробежал холодок. А ещё от псины шел такой запашок гнили что я невольно отшатнулся и прикрыл рот рукавом тулупа.