Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 21 – Антон Панарин

Я сжал её ладонь и хотел ответить, но тут мимо нас прошествовала Пелагея, приковав к себе всё внимание. Рядом с ведьмой семенил Древомир, раскрасневшийся и подозрительно весёлый. Причём его левая рука лежала на талии Пелагеи с робкой нежностью. Поравнявшись с нами, Древомир подмигнул мне и шепнул, обдав запахом медовухи.

— Внучара, у меня всё на мази. Так что, погуляй часок, другой.

В следующее мгновение сухая крепкая ладонь Пелагеи хлопнула его по макушке. Древомир крякнул и втянул голову в плечи.

— На мази у него, — фыркнула ведьма и окинула старика таким взглядом, от которого любой нормальный человек сбежал бы за ворота. — Размечтался, чёрт старый.

— Зая, ну чё ты брыкаешься? — Древомир блаженно ухмыльнулся и развёл руками. — Всё ж хорошо было!

Пелагея что-то буркнула себе под нос и зашагала к выходу, а Древомир побежал следом. И бег его был отнюдь не по прямой траектории. Старика пусть и немного, но заносило то в одну сторону, то в другую. Догнав ведьму он стал бормотать что-то ласковое, отчего Пелагея фыркала, но шаг не ускоряла и руку Древомира с талии не убирала.

Когда парочка скрылась в дверном проёме, я глянул на Злату, которая прикрывала рот рукой, давясь от смеха.

— Похоже нас дома не ждут, — выдавила она, и глаза её блестели от выступивших слёз.

— Похоже что так, — согласился. — Да и не особо хочется туда идти, если честно.

Злата посмотрела на меня и промолчала. Но в её взгляде я увидел то, что видел много лет назад в глазах собственной жены. Я взял Злату за руку и повёл к лестнице на второй этаж. Ступеньки скрипнули под ногами, наверху было тихо и темно, лунный свет пробивался через окно в конце коридора и ложился на дощатый пол белыми полосами. По обе стороны коридора тянулись двери комнат.

Я выбрал дальнюю, в конце коридора. Толкнул дверь и пропустил Злату вперёд. Комната была небольшой, с широкой лавкой у стены, застеленной овчиной, и окном через которое с улицы сочилось серебристое мерцание. Моё сердце резко ускорило ритм, уши покраснели в предвкушении и в этот момент я почувствовал что волнуюсь как школьник.

Злата вошла в комнату и остановилась у окна, повернувшись ко мне спиной. Плечи её чуть заметно подрагивали, и я видел как она теребит кончик косы, перекинутой через плечо. Я закрыл дверь, подошел к Злате вплотную. Она тут же обернулась. Её бледное в полумраке лицо было серьёзным, на щеках играл румянец, а зелёные глаза смотрели на меня с выражением, в котором смущение мешалось с желанием.

Злата расстегнула пряжку на вороте кафтана и повела плечами. Тёмно-зелёная ткань соскользнула вниз, обнажив белую рубаху. Но рубаха тут же последовала за кафтаном, и Злата осталась в чём мать родила. Я обнял её обеими руками и поцеловал, чувствуя как тёплое гибкое тело прижимается к моей груди, а тонкие пальцы обвивают мою шею.

За окном светила луна, из зала доносился приглушённый звон посуды и ворчание Дуськи. Яриловка засыпала крепким зимним сном, не ведая что на втором этаже два древних сердца нашли друг друга. А ведь и правда древних, на двоих нам сто тридцать шесть лет. И всё же судьба причудливая штука.

На утро я открыл глаза и несколько секунд не мог понять где нахожусь. Потолок незнакомый, со свежими следами рубанка. За окном серело зимнее утро, сквозь щели в ставнях тянулся холодный воздух, а рядом со мной спал тёплый комочек переполненный нежностью.