Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 72 – Антон Панарин

— Долго⁈ — Кирьян возмутился так, что рубец на щеке побагровел. — Я от самого Нижнего Посада ломился через лёд! Два раза вмерзали, дважды баграми вырубались, матросы мне чуть бунт не устроили на полпути! Вон, даже путника нанял, чтобы дорогу расчищал. А всё потому что у меня для тебя кое-что есть, и оно не могло ждать до весны.

Он обернулся к барже и махнул рукой. Двое кольчужников подтащили к нему три тяжёлые кожаные сумки, перетянутые ремнями и запечатанные медными пряжками. Кирьян расстегнул первую, запустил руку внутрь и вытащил пригоршню золотых монет.

— Триста золотых, — объявил он. — Полный расчёт за предыдущую партию. Воротынский выложил за светящиеся столы такие деньги, что я сам ошалел. А ещё Казанский воевода, когда увидел нашу мебель, велел обставить ею целую залу, и заплатил не торгуясь. Да и бояре из свиты кинулись наперебой заказывать. Ярый, наши столы теперь не просто красивый интерьер мебели, а ещё и модное слово при дворе! Каждый уважающий себя вельможа считает позором не иметь хотя бы одного стола твоего производства.

Триста золотых за прошлую партию, я молча смотрел на сумку, набитую золотом, и в голове крутилась арифметика. Отличная сумма. Если её тратить только на зарплату работяг, то этих денег хватит месяцев на восемь, а то и девять. Вот только помимо этого у меня и других трат хватает.

— Благие вести. — Кивнул я. — Ну что? Готов увидеть сколько мы столов для тебя приготовили?

— Ха-ха! Конечно готов! Я сюда именно для этого и прибыл! — Рассмеялся Кирьян и добавил хлопнув меня по плечу. — Кстати, с назначением тебя. Под твоим руководством Микуловка будет… — Он замер на мгновение уставившись на каракули Петрухи, которыми он написал название деревни. — Яриловка? Ха-ха-ха! Ну и правильно! Чего стесняться⁈ Пусть все знают кто здесь хозяин!

— Не хозяин, а избранный управленец. — Поправил я его. — Впрочем, это не важно. Бери золото, людей и идём в мастерскую, готов спорить у тебя челюсть на пол упадёт от увиденного.

Бодрым шагом мы направились к мастерской болтая с Кирьяном о том как он сюда добирался. Оказалось что по пути на них один раз напали разбойники, но добраться до барж не смогли. Лёд под ними подломился и всей бандой они пошли на дно.

Ещё по пути к Яриловке он встретил пару утопцев вмёрзших в лёд. Говорит хотел вырубить их и отвезти в город на продажу, но лёд вокруг монстров оказался крепким как сталь и выковырять их не удалось.

Когда мы подошли к складу мастерской и я отворил дверь, Кирьян шагнул внутрь и замер на пороге. Восемьдесят столов стояли рядами вдоль стен, и каждая столешница мерцала в полутьме изумрудным огнём с золотыми прожилками.

Рядом, на стеллажах, выстроилась сотня стульев с резными спинками и сидушками, залитыми застывшей слизью. А в дальнем углу, на отдельных козлах, стояли два десятка шкатулок и дюжина полок, которые батраки наловчились делать в последние недели без моего участия. К слову пришлось им за такую самодеятельность по золотому выдать. Не всем, а только тем кто инициативу проявил.

Кирьян медленно прошёлся вдоль рядов, трогая столешницы, простукивая ножки, заглядывая под стулья. Молчал он долго, минуты три, и по мере осмотра лицо его менялось от удивления к восторгу, а от восторга к выражению человека, который понял что нашел золотую жилу.