Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 75 – Антон Панарин

— Чего? — насторожился Петруха.

— Амбиций, — ответил я и зашагал вверх по холму.

— Тьфу ты! Опять тарабарщиной заговорил. — Сплюнул за спиной Древомир.

Я услышал топот ног и со мной поравнялся Петруха.

— Петь, ты деньги Микулы раздал? — с ходу спросил я, так как за всеми этими заботами, я совсем не следил за этим процессом.

Петруха остановился, и посмотрел в сторону.

— Ну… Почти, — протянул он и принялся сосредоточенно ковырять ногтем занозу на ладони.

— Почти, — повторил я и обернувшись скрестил руки на груди. — Это как?

Петруха набрал воздуху в грудь, выдохнул, покосился на меня, а после уставился в землю. Уши его побагровели, а веснушки на щеках расползлись рыжими пятнами по раскрасневшейся коже.

— Ярый, ты только не ругайся, ладно? — пробасил он, не поднимая глаз. — Я в каждый дом по сотне золотых раздал как и было велено, честно. Но… тут такое дело… Фадею с Борзятой я долю не отнёс.

Я прищурился и подождал продолжения, потому что Петруха явно не закончил свой рассказ.

— Ярый, ну ты сам подумай, — Петруха заговорил, размахивая здоровенной ручищей. — Фадей всю деревню в узде держал наживаясь на горе. А Борзята? У Борзяты торговля прёт, жена в соболях ходит, жрёт от пуза и в ус не дует. С какого хрена им то долю? Они и так жируют, а деревенским каждая монетка на счету!

— И куда же ты их долю дел? — поинтересовался я, хотя по загоревшимся глазам Петрухи уже догадывался, что парень не присвоил монеты, а пустил их в дело.

Петруха выпрямился во весь свой немалый рост и выдал на одном дыхании:

— Две сотни золотых я потратил на строительство двух колодцев. Один в начале деревни поставят, второй в конце, у рыбацких дворов. Не обычные ямы с деревяными стенками, а нормальные, с хорошим воротом, чтобы и старуха и ребёнок провернуть смогли, а не надрывались на этом гнилье, от которого ладони в кровь стираются. Ещё и вёдра туда заказал эмалированные. Через бабку Клаву договорился, она мастера знает в Дубровке, он и будет колодцы рыть. Приедет на этой неделе.

Я молчал секунд пять, разглядывая Петруху, а тот стоял передо мной и переминался с ноги на ногу. Нижняя губа амбала подрагивала от волнения, а кулаки сжимались и разжимались, выдавая нешуточное нервное напряжение. Не сдержавшись я расхохотался, подошёл к нему и хлопнул по плечу так, что ладонь отскочила от его каменных мышц.

— Казнокрад ты мой родимый, — выдавил я сквозь смех. — Всё правильно сделал. Хвалю.

Петруху отпустило мгновенно, конопатая рожа расплылась в довольной улыбке, рот растянулся до ушей, и здоровяк от облегчения даже крякнул.

— Спасибо Ярый! А ведь это мне Анфиска подсказала, — выпалил он и тут же гордо вздёрнул подбородок. — Но я и сам об этом думал, между прочим. Давно уже. У меня вообще знаешь сколько идей, как в деревне жизнь краше сделать? Вон, дорогу от ворот до пристани утрамбовать надо, а то в распутицу телеги по оси вязнут. А ещё мост через овраг у восточных ворот давно пора поставить, а то там бревно лежит через канаву, с которого каждый второй в грязь летит. Ещё…

— Стоп, — поднял я руку, останавливая поток петрухиного красноречия, потому что если его не остановить, он до вечера будет перечислять планы по благоустройству Яриловки. — Раз у тебя столько идей, то беги к Анфиске и составьте список. Что нужно, в каком порядке, примерная цена реализации. А после сядем, обсудим и решим за что браться в первую очередь.