Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 71 – Антон Панарин

К вечеру я принял решение. Если Кирьян не появится в ближайшие дни, придётся снова идти к Борзяте, но на этот раз договариваться на новую цену. Мы конечно сами могли бы собрать караван и отвезти мебель по зимней дороге в Дубровку на санях. Но это чертовски долго и рискованно. Впрочем, если не останется выбора, то так и поступим.

На тридцать восьмой день, я принял решение. К чёрту всё! Собираем все телеги в деревне и всем миром везём столы в Дубровку. До завершения строительства лесопилки остался дней пять, однако склад уже ломится от готовой продукции и это меня раздражает. Того и гляди придётся в простой уходить из-за того что новые столы и стулья некуда ставить.

Когда я уже начал прикидывать маршрут каравана, прибежал Санька. Молодой стражник влетел в мастерскую с изуродованным лицом и единственным уцелевшим глазом и заволил, задыхаясь от бега:

— Ярый! Там! На реке! Баржи! Идут! Три штуки!

Я вскочил с лавки и уставился на парня.

— Какая нахрен баржа? Река замёрзла.

— Так и есть! Но там этот! Путник на носу передней баржи значица. Он из лука стреляет и лёд раскалывается на десятки метров вперёд! А потом мужики на палубе баграми лёд отталкивают!

Твою мать… Неожиданное применение культиваторов. Впрочем о чём это я? Если я додумался применить навыки Пелагеи для склеивания дерева, то почему кто-то другой не мог придумать ещё чего-то эдакого?

Я из дома и помчался к воротам. По дороге нагнал Петруху, который тоже бежал к реке, и Древомира, который не бежал, но шагал подозрительно быстро для человека, презирающего суету.

С гребня холма открылся вид, от которого у меня отлегло от сердца. По Щуре, ломая тонкий лёд на середине русла, медленно продвигались широкие баржи с просмолёнными бортами и бурыми парусами, свёрнутыми на мачте.

Как и сказал Санька на носу стоял лучник и раз за разом посылал вперёд стрелы окутанные ярким свечением. Свечение было на порядок ярче того которое накладывал на свои стрелы Тарас, что говорило о силе культиватора. Впрочем, о его силе можно было судить и по тому, что лёд от таких выстрелов крошился и разлетался во все стороны, будто снег попавший под напор реактивного двигателя.

На корме, заложив большие пальцы за ремень, стоял Кирьян. Даже с такого расстояния я узнал его по осанке и по шраму, белевшему на загорелом лице.

— Ну наконец-то, — выдохнул я и почувствовал, что улыбаюсь.

Ещё бы пару дней, и лёд набрал бы толщину, через которую баржи даже с десятком культиваторов не пробились бы. Можно сказать что Кирьян успел в последний момент, и то что он вообще решился идти по замерзающей реке, говорило о том что он человек слова, да и дела тоже. Либо купец упрям до безобразия, либо у него с собой такая сумма, ради которой стоило рисковать баржами и командой.

Баржи с натужным скрежетом ткнулись в берег, раздавив прибрежный лёд. Матросы перебросили канаты на вбитые в мёрзлую землю колья. Кирьян спрыгнул на берег, поскользнулся на обледенелом склоне и чуть не упал, но удержался и зашагал вверх по холму, размахивая руками.

— Ярый! — заорал он, хотя я стоял в метре от него широко улыбаясь. — Если бы ты знал, через какой ад я пробирался последние два дня, ты бы мне памятник поставил!

— Обязательно поставлю, — пообещал я, пожимая его руку. — Только ты сперва расскажи, чего так долго?