Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 68 – Антон Панарин

— Узнает, когда лесопилка заработает. К тому моменту он будет слишком счастлив, чтобы горевать о сале.

В итоге мастер пошел в погреб Ермолая и вытащил оттуда все запасы сала. Килограммов двадцать. Причём сделал он это с превеликим удовольствием, предвкушая недовольную физиономию Ермолая.

После этого мы приступили к изготовлению крыльев. Сделали их из сосновых жердей и парусины. Точнее парусины у нас не было и Ермолай за свой счёт заказал рогожу покрепче, которую везли из города целых четыре дня. Пока ждали рогожу, занимались кулачковым валом и пильной рамой. Занятие оказалось долгим и нервным.

Кулачковый вал представлял собой дубовый брус длиной в четыре метра, на который по спирали были насажены деревянные выступы-кулачки. Каждый кулачок при вращении вала поднимал тяжёлую пильную раму, а когда кулачок проскакивал мимо, рама падала вниз под собственным весом и делала рез. Принцип прост, но исполнение требовало точности, которую в средневековых условиях было непросто обеспечить.

Первый вал мы запороли, потому что кулачки вышли разной высоты и рама при испытаниях дёргалась рывками, норовя сорваться с направляющих. Древомир молча осмотрел результат своих трудов, так как это он вырезал кулачки и тяжело вздохнув пошел всё переделывать.

Второй вал вышел куда лучше. Кулачки сидели ровно, высота каждого одинаковая, и при пробном прокручивании рама поднималась и опускалась плавно, без рывков и перекосов.

Пильную раму сколотили из дубовых брусьев, и в неё предстояло вставить пильные полотна. Полотна заказали у местного кузнеца, и тут нас ждал неприятный сюрприз.

Кузнец, узнав что нужно двенадцать пил по три метра каждая, заломил цену в пятнадцать золотых за весь комплект. Ермолай, услышав сумму, схватился за голову и заявил что проще уж самому железо плавить, чем платить такие деньги этому рвачу.

Однако деваться было некуда, других кузнецов поблизости не имелось. Ермолай скрепя сердце отдал задаток. Я уже был готов оплатить работу из собственного кармана, если Ермолай зажмёт золотые кругляши.

Пока ждали пилы, собрали тележку-каретку, на которой бревно подаётся к пильной раме. Каретка двигалась по деревянным направляющим и приводилась в движение храповым механизмом, связанным с кулачковым валом через систему шестерёнок. Шестерёнки вырезали из дуба, зубья были грубоваты, но после обкатки и подгонки заработали вполне сносно.

К концу второй недели лесопилка выглядела уже вполне узнаваемо. Башня стояла, обшитая досками и покрытая крышей из горбыля. Поворотная платформа наверху была смонтирована и даже проворачивалась на роликах, хоть и со скрипом, который Ермолай называл «песней Мары».

Каркасы крыльев крепились к главному валу и ждали рогожных парусов. Внутри башни кулачковый вал висел на подшипниках из берёзового капа, промазанных салом и обмотанных кожей. Пильная рама стояла на месте, но без полотен. Тележка-каретка лежала на направляющих и при толчке рукой каталась туда-сюда с приятной лёгкостью.

По моим прикидкам конструкция была готова процентов на сорок. Предстояло навесить крылья и натянуть паруса, а потом установить пильные полотна. Отдельно нужно было заняться отладкой системы передачи и соорудить хвостовой ворот, которым оператор будет поворачивать крышу в сторону ветра.