Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 56 – Антон Панарин

Чернобог не имел тела и не имел облика. Он существовал за пределами всего, что можно назвать словом, и слова его не интересовали. Слова принадлежали людям, а люди значили для него не больше, чем муравьи для пахаря, разворачивающего плуг на краю поля.

Тысячи тонких прочных нитей тянулись от него к мирам людей, сплетённые из крови и страданий. Каждая нить вела к алтарю. Каждый алтарь стоял в чьём-то подвале, на чьём-то чердаке или в глухом лесном овраге чтобы раз в месяц волхв мог принести кровавую дань своему покровителю

Тысячи алтарей, разбросанных по землям от северных болот до южных степей. Чернобог впитывал эти подношения как должное. Люди думали что он покровительствует им, но всё было немного тоньше.

Чернобог питался болью, страданиями и само собой кровью. Зачем даровать человеку великую силу, если не заложить в эту силу изъян, который начнёт разрушать саму душу? Так он и поступал, годами, десятилетиями, эпохами напролёт. Нити множились, как и алтари. Его сила росла. Получившие благословение деградировали неся всему окружающему ещё больше горя, а Чернобог пировал.

Вот только впервые за долгое время одна из нитей оборвалась.

Он ощутил это не так, как человек ощущает боль или потерю. Боль и потеря требуют нервных окончаний и памяти о том, как было раньше, а у Чернобога не было ни того, ни другого. Оборванная нить ощущалась иначе, как пустота на месте привычной подпитки.

Тридцать пять лет алтарь в маленькой деревне на краю леса исправно поставлял ему кровь, жир и людские горести. А теперь после сильного выброса эмоций, всё затихло.

Чернобог не разгневался. Гнев предполагает несправедливость, а несправедливость предполагает представление о справедливости, которого у него не было и быть не могло. Он не испытал разочарования, потому что для разочарования нужны ожидания, а он ничего не ожидал от муравьёв.

Алтари появлялись и исчезали, хозяева умирали или теряли веру, и на их место приходили новые. Голодные и испуганные, готовые резать горло себе подобных над дубовым чурбаном в обмен на жалкие крохи сил, на исполнение ничтожных желаний.

Внимание Чернобога рассеянное прежде между тысячами алтарей, собралось в фокус и направилось на ту точку, где совсем недавно произошел мощный выброс живы. На деревню с её лесом и священную рощу с белыми дубами. И на человека, чья жива светилась слабым дерзким зеленоватым огоньком. На человека, который сломал то, что не должно быть сломано.

Чернобог привык внушать трепет, животный ужас во всё живое, однако уничтоживший алтарь остался жив, хотя не должен был. Чернобог запомнил его. Запомнил не именем и не лицом, потому что имена и лица ему безразличны. Запомнил его душу. Душу которую необходимо наказать, вне зависимости от того в каком из миров она возродится.

Однако это сделать можно в любой момент, ведь торопиться некуда. Чернобог существовал вне времени, а время принадлежало людям. Люди суетились и строили, рождались и умирали, а он просто был и ждал, потому что ожидание всегда приводило к желаемым результатам. Младенец рождается чистым и светлым, а после жизнь ломает его заставляя чувствовать злобу, злобу которая так прекрасно насыщает Чернобога.

Рано или поздно зеленоватый огонёк окажется в пределах досягаемости. Рано или поздно кто-нибудь из тысяч оставшихся служителей столкнётся с этим человеком, или сам человек придёт туда, где сила Чернобога вторгается в мир без ограничений. И тогда новый алтарь родится из сердца глупца посмевшего посягнуть на власть вечного.