Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 43 – Антон Панарин

Кабинет был разгромлен во время обращения, свитки раскиданы по полу, стул опрокинут, а чернильница опрокинулась и залила пол чёрной лужей. Кованый сундук стоял на прежнем месте, с отогнутыми петлями, которые я выломал при первом проникновении.

Я обошёл кабинет, заглянул под стол и за буфет. Ничего интересного, если не считать толстого слоя пыли.

— Дед, ты на первом этаже осмотрись, а я наверх поднимусь, — бросил я через плечо.

— А чего мне тут смотреть? — буркнул Древомир, уже открывая дверцы буфета. — Посуда чужая, мебель уродливая, и всё провоняло козлятиной.

Я хмыкнул и полез на второй этаж. Лестница скрипела под ногами, и каждая ступенька жалобно стонала, выдавая мой вес. На стройке такие лестницы меняли в первую очередь, потому что скрипучая лестница это диагноз. Значит лаги просели и шипы разболтались.

На втором этаже было две комнаты. Правая принадлежала Крысомордому и Ушастому, и заходить туда не хотелось. Левая была спальней Микулы, но судя по идеальному порядку он здесь не ночевал уже долгое время.

На стене висел ковёр из волчьих шкур, на полке стояли глиняные фигурки каких-то животных и пара медных подсвечников. Под кроватью обнаружились три пустых бутыля из-под вина и старый валенок. Вот уж действительно царские хоромы.

Перину я решил выбросить, потому что спать на постели культиста-людоеда было бы перебором даже для человека с моей толерантностью к бытовым неудобствам. Из шкафа вытащил несколько шерстяных одеял, на вид чистых, и бросил их на кровать. Сойдёт на первое время.

Выйдя из комнаты я полез на чердак. Здесь было холодно и сквозило из каждой щели. Но сильнее всего поддувало из дыры которую я сделал в крыше после уничтожения алтаря.

Вокруг кучи серого пепла, валялись осколки глиняных плошек и обрывки кожи. А ещё хлам, который Микула складировал здесь годами, тоже покрылся слоем сажи. Корзины, грабли, дырявые вёдра, мотки верёвки.

Из полезного здесь не было ровным счётом ничего, зато дыра в полу от сгоревшего алтаря представляла опасность. Если кто-нибудь по незнанию полезет на чердак и наступит на прогоревший участок, рухнет вниз и переломает себе кости. Надо заколотить люк до тех пор, пока не починю настил.

Спустившись вниз я направился в подвал, где хранились продуктовые запасы и где я когда-то нашёл тайник за полкой. Ступеньки вели в холодный земляной сумрак. Я нашарил огарок свечи на полке, высек искру кресалом и осмотрелся.

Стеллажи по-прежнему ломились от припасов. Глиняные горшки с солениями, бочки с квашеной капустой, связки вяленой рыбы. Козлобородый питался лучше иного боярина, пока деревня перебивалась с хлеба на воду. Впрочем, теперь эти запасы принадлежат общине, и распоряжаться ими буду я.

Я двинулся вдоль стеллажей к задней стене. Дубовая полка с горшками стояла на том же месте. Я сдвинул её в сторону, благо она ходила по направляющим, и обнаружил за ней всё ту же каморку с пустотой за стеной.

Закрывая нишу, я заметил что одна из половых досок слегка выпирает на фоне остальных. Поддел её пальцами и ахнул от изумления. Под досками лежал мешок из грубого полотна, перетянутый кожаным ремнём. Тяжёлый мешок, килограммов на пять, не меньше. Я развязал ремень, раскрыл горловину и увидел золото.

Монеты, тускло поблескивали в свете свечи. Навскидку я бы оценил содержимое в добрую тысячу монет, может чуть больше. Тридцать пять лет казнокрадства и вымогательства лежали передо мной в одном мешке, перевязанном ремнём. Как всегда возник резонный вопрос «на кой-чёрт ты воруешь, если не собираешься эти деньги тратить?». Ну правда. Он крал чтобы что? Любоваться на кругляши?