Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 21 – Антон Панарин

— Конь был, да на болоте утоп. — Пошутил я. — А шлем мне ещё не по карману, — я присел на лавку напротив и сразу перешёл к делу. — Мне нужна ваша помощь…

— Да знаю я. Решил алтарь разрушить, да? — Перебила меня Пелагея и я кивнул.

Пелагея откинулась в кресле и уставилась в потолок, где связки сушёных трав покачивались от невидимого сквозняка.

— Разрушить можно что угодно, вот только у всего есть свои последствия. Готов ли ты принять то что последует за разрушением алтаря?

— Если это избавит деревню от старосты, то да, готов. — Решительно ответил я не сводя взгляда с Пелагеи.

— Что ж, в таком из случаев я скажу тебе следующее. Чурбан нельзя просто разрубить или сжечь. Это не дрова для печки. Алтарь Чернобога привязан к хозяину нитями обратной живы, и если ты его разрушишь без подготовки, то вся накопленная дрянь хлынет обратно в тело Микулы.

— Это же здорово, да? От этого староста явно даст дуба…

— Или даст или не даст. — Перебила меня ведьма. — Если Микула не подохнет сразу, то может сойти с ума. Нужно сперва обрезать связь между алтарём и хозяином, а уже потом уничтожать чурбан. Этим я и займусь, но мне понадобится время на подготовку. Неделя, может полторы.

— Отлично. Этого времени мне как раз хватит что бы…

— Да, да. Чтобы сходить в священную рощу и напиться живы. — Отмахнулась Пелагея не желая слушать то что и так знает. — Ступай, не трать моего времени.

Я поднялся с лавки, поблагодарил ведьму и двинулся к выходу. На пороге нос к ному столкнулся со Златой. Она робко посмотрела на меня, а после положила руки на мой кожаный доспех и тихо произнесла:

— Береги себя, — от этих слов её щёки порозовели.

— Да что со мной станется? Дважды не убьют. — Улыбнулся я и собирался уйти, когда она потянулась и чмокнул меня в щеку.

Покраснев от кончиков ушей, до кончика носа, Злата тут же рванула в избу и с грохотом захлопнула за собой дверь. Я остался стоять на улице и почувствовал как бешено колотится сердце. Словно я снова стал молодым парнем, которого впервые поцеловала девушка.

— Так! Иван Петрович, чего расслабился? — шепнул я сам себе и бодрым шагом направился в сторону священной рощи.

Спустя три часа небо начало темнеть, а я как раз добрался до поляны размером с деревенскую площадь. Двенадцать белых дубов стояли кругом, образуя почти правильное кольцо. Их стволы светились в предзакатных сумерках мягким молочным сиянием.

В центре кольца расположился алтарный камень который некогда осквернил Микула. Плоский, серый, по пояс высотой, с ровной верхней гранью, на которой проступал тонкий зеленоватый узор, похожий на годичные кольца на спиле древесины. На этот узор я и сел достав из котомки кусок хлеба и мяса, которые тут же принялся жевать.

— Лефый, ты ефи фо, не серчай. Я недельку тут пожифу и уйду.

В лесу послышался удаляющийся хруст веток. Проглотив еду я посмотрел в сторону звука и произнёс:

— Сочту это за разрешение остаться.

Закрыв глаза я сосредоточился на разлитой вокруг энергии, распахнул узлы настежь и потянул в себя живу с такой силой, будто пытался надышаться перед смертью.

Внутренним зрением я окинул свою энергетическую сеть. Пятнадцать зеленоватых огоньков, подрагивали в такт сердцебиению, соединённые каналами. Маленькая энергетическая сеть, которую я выстроил невзирая на страдания.