Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 78 – Антон Панарин

Пелагея не ответила на его претензию. Она присела на корточки, и свободная рука потянулась к стволу деревца. Пальцы коснулись белёсой коры, и я увидел, как по руке ведьмы прошла зеленоватая волна, пробежавшая от кончиков пальцев к плечу и дальше, куда-то вглубь тела.

Пелагея закрыла глаза и просидела так с полминуты, не шевелясь и не дыша. Листья дубка чуть качнулись, хотя в доме не было ни ветерка, а молочное свечение на их кончиках усилилось, став ярче и теплее.

— Повезло тебе. — Сказал Пелагея посмотрев мне в глаза. — Не каждый получает полноценный узел священной рощи в подарок. Он связан с материнскими дубами общей нитью живы. Считай что в бочке твоей растёт благословение в чистом виде. Снимет боль, усталость, даже проклятия сможет развеять, далеко не все, но со слабыми точно справится. Болезни отступят, раны будут заживать быстрее, а посевы давать такой урожай, что закрома не вместят.

Она убрала руку от ствола и поднялась.

— Со временем он вырастет в полноценный белый дуб, — продолжила Пелагея, оборачиваясь ко мне. — Радиус действия увеличится, мощь возрастёт. Через год он будет питать всё живое в сотне шагов, через десять в пределах двух вёрст.

— А через сто лет? — Спросил я.

— Через сто лет здесь будет священное место, куда паломники потянутся со всех концов земли, — Пелагея усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. — Если доживёт. Вот только не доживёт.

— Почему не доживёт? — Встрял в разговор Древомир.

Пелагея повернулась к нему, и серые глаза её потемнели до цвета грозовой тучи.

— Потому что Микула его почувствует. — Прошептал я.

— Почему ты так решил? — Нахмурилась Пелагея и мне пришлось ей рассказать о своём визите в подвал старосты и о своих находках.

Тяжело вздохнув Пелагея кивнула:

— Что ж, это многое объясняет. — Задумчиво произнесла она. — Я подозревала, что он поклоняется чему то тёмному, но не была до конца уверена. Как ты и сказал чурбан в подвале это домашний алтарь, через который Микула поддерживает связь со своим покровителем. Если не сегодня, то завтра он и правда отыщет росток. Малый узел рощи излучает живу, и любой путник в радиусе нескольких сотен шагов ощутит этот поток так же отчётливо, как ощущает тепло от костра в морозную ночь. А Микула просто не сможет пройти мимо источника, который качает чистую живу прямо у него под носом.

— И на кой-чёрт ему мой дубок? — Спросил мастер.

Я сделал пометку насчёт того как быстро Древомир переобувается. То какого чёрта притащил этот куст? То сутки спустя «мой дубок».

— Микула попытается уничтожить росток или подчинить его, — продолжила Пелагея, присаживаясь на лавку и пристраивая посох к стене. — Он поступит с ним так же, как поступил с рощей: вобьёт в ствол костяной клин, развернёт потоки живы вспять и станет пить из деревца, как пил из двенадцати дубов.

Тишина повисла в кухне, нарушаемая только тихим потрескиванием углей в печи.

— И что делать? — спросил я.

— Вы можете унести дубок подальше от деревни. Увези его подальше, туда, где староста не ходит и куда его стража нос не суёт. А ещё лучше посади его там, где его защитит кто-то посильнее тебя.

— У вас на болоте?

— Ещё чего. У меня своих проблем хватает. — Фыркнула Пелагея.

— В таком из случаев я отвезу его в мастерскую которую мы строим неподалёку от священной рощи, — произнёс я и увидел, как Пелагея подняла бровь. — Леший дал добро. Если пересадить дубок туда, он окажется под защитой и лешего, и рощи одновременно.