Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 75 – Антон Панарин

Вход я устроил с южной стороны, в виде наклонного спуска с деревянными ступенями, вырубленными из цельных чурбаков и вкопанными в грунт. Дверь сколотили из трёх дубовых досок на шпонках, навесили на берёзовые петли и подогнали к косяку так плотно, что сквозняк внутрь не пробивался даже при сильном ветре.

Внутри землянка было просторнее, чем казалось снаружи. В высоту места достаточно, чтобы и я, и Петруха могли стоять в полный рост в вытянутыми вверх руками.

Земляной пол я утрамбовал до каменной плотности и покрыл слоем сухой хвои для тепла. В дальнем углу соорудили очаг из речных камней с дымоходом, выведенным через крышу, и когда Древомир разжёг в нём первый огонь, землянка наполнилась сухим теплом, а дым послушно потянулся в трубу, не задерживаясь внутри.

— Неплохо, — Древомир обошёл помещение, простукивая стены палкой и прислушиваясь к звуку. — Стены подсохнут и вообще будет красота. Хотя темновато. Нужно либо окошко, либо лучин понатыкать.

— Эта мастерская временное решение. Возведём полноценную когда продадим Кирьяну пару партий мебели. А пока поработаем с лучинами и светом от очага.

— Может так и оставим? Если будем сидеть под землёй, то так нас хоть леший не найдёт. — Петруха огляделся так, будто забрался в медвежью берлогу и не был уверен, что хозяин не вернётся.

— Не переживай, всё будет хорошо. — Сказал я хлопнув Петруху по плечу. — Ладно, на сегодня хватит. Завтра перевезём пресс и начнём работать.

Обратный путь прошёл без происшествий. В деревню мы вернулись к закату, усталые, перемазанные глиной и пропахшие сосновой смолой. Петруха откланялся у калитки Григорьева двора и поковылял к жене, волоча за собой вилы и бормоча что-то про горячую похлёбку и тёплую постель. Древомир бодро зашагал к дому шепча себе под нос «Как там мой дубок? Надо бы полить».

Я проводил мастера до крыльца, а после направился в баню. Дрова в каменке разгорелись быстро, и пока помещение прогревалось, я сидел на лавке и думал о том, что за два дня мы втроём сделали работу, на которую в прошлой жизни ушла бы неделя с бригадой из пяти человек.

Жива в моих узлах и Петрухина сила творили чудеса, которые в моём мире объяснили бы только одним словом — допинг. Впрочем, жива это и есть допинг в чистом виде. Только не разрушающий организм, а наоборот укрепляющий его.

Когда каменка раскалилась, я стянул рубаху, штаны и залез на полок. Горячий воздух обрушился на кожу плотной обжигающей волной, и я зашипел от удовольствия: каждая мышца гудела от двухдневной работы, а жар проникал в кости и снимал напряжение, скопившееся от макушки до пяток.

Лёжа на полке я думал о инциденте с разбойником которому я проломил череп. Мне нужно научиться контролировать силу, иначе любая потасовка будет закончиваться чьим-нибудь проломленным черепом. И за мной потянется шлейф трупов, неминуемо ведущий к виселице.

Я сел на полке, скрестил ноги и закрыл глаза. Представил свои каналы, четырнадцать узлов, горящих зеленоватыми огоньками в темноте сознания. Энергетическая сеть пульсировала ровным мощным ритмом, и жива из священной рощи вливалась в неё непрерывным потоком, заполняя каждый узел до краёв.

Я сосредоточился на правой руке и начал экспериментировать. Сперва направил живу в кулак на полную мощность, и мышцы предплечья напряглись так, что на коже вздулись жгуты вен, а пальцы сжались с силой, способной раскрошить кирпич.