Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 49 – Антон Панарин

Микула покосился на меня, и его губы скривились в знакомой ядовитой ухмылке.

— Держите его покрепче, а то ещё кинется. Архип, давай, не тяни.

Архип протянул руку к правой защёлке. Бронзовый язычок сидел в пазу плотно и стражнику пришлось поддеть металл ногтем, а после повернуть с усилием. Защёлка щёлкнула, выйдя из паза, и правый край крышки дрогнул, приподнявшись на волос. Следом он открыл и левую защёлку.

Крышка взлетела вверх с хлопком, похожим на звук, с которым вышибают пробку из бутылки перебродившего кваса. Только вместо пены из куба выплеснулись два слизня. Произошло это настолько быстро, что никто из присутствующих не успел даже вздрогнуть, не то что отпрыгнуть.

Две полупрозрачные мутно-зелёные массы, каждая размером с крупную тыкву, вылетели из дубового короба и обрушились на Архипа. Стражник всё ещё стоял на корточках перед прессом, держась за край куба левой рукой.

Первый слизень шлёпнулся ему прямо на голову, растёкся по лицу и шее. Из-под колышущейся студенистой массы раздался крик, от которого у меня заледенела кровь. Не крик даже, а булькающий вопль полный такой нечеловеческой боли.

Кислота пожирала его кожу, затекала в рот и нос, одним словом Архип не жилец. Он схватившись за лицо обеими руками, но пальцы прошли сквозь слизь и тоже стали растворяться в кислоте.

Второй слизень упал на площадку пресса, прокатился по ней скользким шаром и сполз на земляной пол, оставляя за собой дымящийся след, от которого глина зашипела и стала пузыриться.

Мастерскую накрыла животная паника. Не в переносном смысле, а в буквальном, когда люди перестают соображать и начинают действовать на чистых рефлексах, как крысы в горящем подвале. Архип носился по помещению, врезаясь в верстаки и опрокидывая инструменты. Слизень на его голове пульсировал мерзким зеленоватым комком, из-под которого торчали скрюченные пальцы и доносилось булькающее мычание.

Стражники, державшие меня, разжали хватку и отскочили в стороны. Другие два принялись тыкать копьями в слизня сидящего на прессе. К моменту когда копья практически истлели от кислоты, они смогли расколоть его ядро ии слизняк умер.

Крысомордый завизжал на такой ноте, что у меня заложило правое ухо, и рванул к двери, сбив по дороге Ушастого.

Микула вжался спиной в стену и побелел так, что козлиная бородка казалась приклеенной к куску мела. Глаза старосты расширились до размера серебряных монет. Впервые за всё время нашего знакомства я увидел на этой холёной, самоуверенной физиономии настоящий животный страх, от которого расплылись морщины и задрожал подбородок.

Культиватор он там или нет, уже не важно. Я вижу что он боится. А значит он обычный человек, которого можно победить.

— Да дай ты сюда! — Заорал пришедший в себя Микула, выхватил меч у стражника и со всего размаху опустил его плоской стороной на голову Ахрипа.

Клинок попал по ядру и разбил его, слизень потерял свою форму и стёк на пол мутной жижей. Одновременно с этим Архип потерял сознание. Двое стражников подбежали к упавшему товарищу, но помочь ему никто не решился, опасаясь кислоты. После встречи со слизнем Архипа, напоминало скорее анатомическое пособие, чем человека.

Мастерская же выглядела удручающе. Опрокинутый верстак, рассыпанные инструменты, лужи застывающей слизи на полу, дымящийся кислотный след от куба до середины помещения, двое задыхающихся стражников над телом Архипа с перекошенными от ужаса рожами. Крысомордый и Ушастый сбежали через дверь и торчали снаружи, выглядывая из-за косяка.