Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 28 – Антон Панарин

— Два с половиной, — предложил я.

Ермолай вскинул брови и фыркнул.

— Два с половиной? Ты в своём уме, парень? Да за два с половиной я даже кривую осину не отдам!

— Серьёзно? У тебя склад, набитый товаром, который лежит без движения. А другие покупатели до твоей лесопилки банально не доезжают, ведь мы с Петрухой только что встретили разбойников на дороге и проредили их численность на три человека. — парировал я, кивнув на штабеля, некоторые из которых покрылись налётом пыли и паутиной. — Доска на складе это мёртвый капитал. Она не приносит прибыли, она занимает место и гниёт. А я предлагаю тебе регулярный сбыт, большие объёмы и стабильный заработок. Два с половиной медяка за дубовую доску при партии от тридцати штук и выше. По рукам?

Ермолай замолчал и уставился на меня здоровым глазом, прикидывая в уме выгоду. На стройке такие паузы длились от десяти секунд до пяти минут, в зависимости от жадности и сообразительности контрагента. Ермолай оказался мужиком сообразительным, и его пауза уложилась секунд в двадцать.

— Троих говоришь уработали? Что ж, выходит вы только что решили одну из моих проблем. — Кивнул он. — В таком из случаев по рукам. Два с половиной медяка за дубовую доску. Но только при условии что будешь брать доски, не реже раза в месяц. И не меньше тридцати штук за раз. Если просрочишь закупку, то цену подниму до четырёх. Идёт?

— Само собой, — улыбнулся я пожав ему руку. — А сосновые?

Ермолай снова прищурился, и я увидел как губы его зашевелились, подсчитывая наценку. Сосна стоила дешевле дуба в обработке, сушилась быстрее, пилилась легче и занимала меньше места на складе. Себестоимость одной сосновой доски при массовом раскрое не превышала четверти медяка.

— По медяку за штуку, — опередил я его, и Ермолай моргнул, потому что собирался назвать два медяка и был лишён удовольствия поторговаться.

— Медяк? — Ермолай скривился с обиженным видом лавочника, у которого покупатель сам назвал цену ниже себестоимости. — Нет, на такое я точно не пойду. Пусть лучше гниёт проклятая. Минимум полтора медяка.

— Договорились, полтора тоже хорошая цена.

Петруха во время переговоров благоразумно молчал. Когда Ермолай хлопнул меня по плечу и повёл к штабелям отбирать доски, Петруха наклонился к моему уху и прошептал с детским восхищением:

— Ярый, вот это ты торгаш, прирождённый, блин!

Отвечать я ему не стал, а направился отбирать доски, потому что доверять такое ответственное дело Ермолаю было нельзя, облапошит как пить дать. Каждую дубовую доску я осматривал тщательно будто от этого зависела моя жизнь, впрочем это было не далеко от правды. Проверял на изгиб и на свет, откладывая бракованные в сторону.

Ермолай стоял рядом и с интересом наблюдал за процессом, время от времени одобрительно кивая, когда я отбраковывал доску с незаметной на первый взгляд свилеватостью или скрытым сучком.

— Знаешь толк в дереве, — заметил он после того, как я отложил третью подряд доску из-за микроскопической трещины в торце, которую большинство покупателей даже не заметили бы. — Борзятины мужики так не привередничали, хватали что попало.

— Мне нужно безупречное качество. — Сказал я и закрыл глаза позволив живе отрисовать в моём сознании изъяны окружающих меня досок.

Зеленоватые энергетические линии окрасили темноту и спустя мгновение я уже знал что мне нужно. Открыв глаза я стал ходить между рядов и тыкать пальцами.