Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 121 – Антон Панарин

Вот только простота приказа никак не компенсировала сложность его исполнения. Зимний лес превращался в ледяной лабиринт из поваленных стволов и обледеневших оврагов. Днём можно было бы с лёгкостью проследить за трудягами, а вот в сумерках…

— Мужики, а может объясните мне по-человечески, — снова подал голос молодой, перелезая через очередное бревно. — Какого лешего мы должны мастерскую жечь? Ярый мне лично ничего плохого не сделал. Парень сам работает и людям работу даёт. Считай девять семей на себе тянет. А мы что же? Спалить мастерскую должны и всех заработка лишить?

Коренастый резко остановился отчего молодой врезался в его спину.

— Микула велел, значит сделаем. Не нам с тобой обсуждать приказы.

— А я и не обсуждаю, я просто понять хочу, — не унимался молодой. — Раньше Микула таких приказов не отдавал. А вызвал на ночь глядя, сунул луки и тряпки в масле, и велел чтоб пепелище после себя оставили. Это как вообще? Староста на мой взгляд должен заботиться о жителях деревни. А ежели мы без хлеба оставим девять семей, то какая это к чёрту забота?

Позади раздался голос жилистого. Он негромко прокашлялся и вмешался в разговор.

— А чего тут объяснять? Ярый старосте поперёк горла встал, ещё когда внукам его плети выписали при всей деревне. Микула с тех пор зубами скрипит, думая как бы Ярому хвост прижать.

— А чего беситься? Сам за своими сучатами недосмотрел. Да и Ярый по справедливости подметил что они плетей заслужили. — Парировал молодой.

— Заслужили, не заслужили, а приказ есть приказ, — отрезал коренастый и зашагал дальше.

Молодой было открыл рот чтобы возразить, но жилистый ткнул его кулаком в плечо и покачал головой, как бы говоря «Не стоит. Тебе же хуже будет от таких разговоров».

Стражники прошли ещё с полверсты, когда коренастый остановился и поднял руку.

— Смотрите, — коренастый кивнул на землю.

На подмёрзшей грязи между корнями старой сосны отпечатались крупные следы с чётко прорисованными когтями. Следы шли цепочкой вдоль тропы и уходили в ельник.

— Волки, — констатировал жилистый присев на корточки. — Следы свежие. От силы пару часов назад прошли тут.

Молодой побледнел и нервно оглянулся по сторонам.

— Замечательно. Мы тащимся по лесу без собак, без факелов, а тут волчья стая гуляет. Может вернёмся? Доложим Микуле что дорога непроходима и пускай он сам сюда топает.

— Заткнись и шагай, — процедил коренастый, хотя по его лицу было видно что волчьи следы ему тоже не понравились.

Они двинулись дальше, теперь уже молча и значительно осторожнее. Молодой то и дело оборачивался, вглядываясь в чащу за спиной, жилистый держал ладонь на рукояти ножа, а коренастый ускорил шаг и перестал делать вид что ему всё нипочём.

Через четверть часа лес начал редеть, и между стволами забрезжил тусклый вечерний свет. Они вышли на пологий склон, поросший молодым березняком, и остановились.

Внизу, в неглубокой лощине между двумя холмами, располагалась мастерская. Территория обнесена высоким бревенчатым забором в полтора человеческих роста, с заострёнными верхушками кольев. Из-за забора торчали крыши двух строений, из труб поднимались столбы сизого дыма, а по двору сновали люди. Стучали молотки, визжала пила, доносились обрывки разговоров и смех.

— Ни хрена себе он тут отстроился, — присвистнул молодой. — Это ж целая крепость получается! Забор-то какой вкопал, попробуй перелезь. Считай как у нас в деревне частокол. Чуть похуже конечно, но…