Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 42 – Антон Панарин

Впереди замерцал костёр. Рыжее пятно у самого частокола. Искры взлетали в темноту и гасли. Я замедлил шаг и прислушался.

У костра сидела компания. Громила, Крысомордый, Ушастый и три деревенские девчонки. Молоденькие, лет по пятнадцать, щекастые и румяные. Хихикали и жались к парням.

На земле стоял жбан с вином. Крысомордый хлестал пойло. Ушастый обнимал за талию рыженькую девку. Громила развалился на бревне и жевал сухую рыбину, пока ещё одна девица сидела у него на колене обняв за шею.

Крысомордый оторвался от жбана и загоготал.

— А этот хрен старый, батя Анфиски, представляете? — заплетающимся языком начал он. — Мы ему говорим, подгони вяленой рыбки, будь человеком! А он говорит мол пошли в задницу дармоеды!

— Ну мы ему и навешали, — подхватил Ушастый горделиво. — Я первый ему в ухо зарядил!

Девчонки восторженно заохали. Рыженькая прижалась к Ушастому теснее.

— Какие вы отважные, ребята, — пропищала она. — С вами прям как за каменной стеной!

Храбрецы, избившие пожилого мужика за отказ поделиться рыбой. Да уж, герои и стена из них невероятно надёжная.

Я почувствовал как начинаю закипать от злости и сжал черенок сильнее. Однако торопиться нельзя, нужно подождать удобного момента.

Со стороны деревни раздался грозный топот. К костру вылетела бабища в наспех накинутом тулупе. Широкозадая, с красным лицом и растрёпанными волосами. Увидев одну из девчонок, она схватила её за волосы и заорала на всю окрулу:

— Маруська, подстилка чёртова! Ночь на дворе, а ты тут шляешься⁈ А ну домой, шалава!

Маруська завизжала и упёрлась ногами, цепляясь за Громилуу равнодушно взирающего на этот цирк.

— Маманька, пусти! Больно! — верещала девица. — Мы ничего такого не делали!

— Я те покажу «ничего такого»! — мать дёрнула сильнее. — Отец узнает, так тебя хворостиной отходит, месяц не сможешь на жопу сесть!

Маруську уволокли в темноту. Визг затихал по мере удаления, но не прекращался. Громила зевнул и поднялся с бревна отряхивая штаны.

— Ладно, пошёл я домой, — бросил он. — Завтра свидимся.

— Ага, давай, — отозвался Крысомордый, не отрываясь от жбана с вином.

Ушастый махнул рукой, не выпуская рыженькую из объятий. Вторая девка сидела рядом с Крысомордым и ковыряла палочкой в золе.

Громила зашагал прочь от костра. Широкая спина покачивалась из стороны в сторону. Походка была нетрезвой, но уверенной. Чёртов хозяина жизни, которому нечего бояться.

Я бесшумно выскользнул из кустов и двинулся следом. На всякий случай держал дистанцию в двадцать шагов пока громила не свернул на боковую тропку между заборами. Узкий вытоптанный проход. Здесь было темнее, чем на улице и это радовало.

Он подошёл к воротам своего дома и потянулся к ручке. Я быстро сократил дистанцию и черенок свистнул в темноте.

Удар пришёлся точно по левому колену. Парень заорал от боли и завалился на бок, подставив мне новую цель. Я снова замахнулся и ударил по передней поверхности голени, по надкостнице. Самое болезненное место на ноге, где нерв лежит прямо под кожей.

На стройке я видел, как одного рабочего ударило металлическим профилем по голени. Мужик орал десять минут, а на ногу не мог встать полчаса, не меньше.

Громила схватился за ногу обеими руками и скрючился от жуткой боли. Я же занёс черенок и ударил по правой кисти. По той, которой он придерживал ушибленное колено. Ясеневая палка обрушилась на пястные кости и что-то хрустнуло. Громила завыл на октаву выше, и в его доме внезапно загорелся огонёк.