Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 121 – Антон Панарин

Пелагея откинулась в кресле, и ивовые прутья скрипнули под её весом. Рывком Ведьма поднялась из кресла, подошла к полке, заставленной горшочками, склянками и мешочками с непонятным содержимым, а после сняла оттуда маленький глиняный горшочек, запечатанный жёлтым воском. Размером с детский кулак, тёмно-зелёный, с едва заметными узорами на боках, похожими на переплетённые корни.

— Живичная смола, — произнесла она, протягивая горшок и глядя на меня так, будто вручала ключи от сейфа с фамильным золотом. — Настоянная на полынном корне и лунной воде. Обмажешь руки перед тем, как лезть к клиньям, толстым слоем, от кончиков пальцев до запястий и не смей жалеть смолу, себе дороже выйдет. Смола не даст отраве проникнуть в тело, создаст что-то вроде защитных перчаток, но действует она весьма скоротечно. У тебя будет от силы четверть часа. За это время ты должен вытащить все три клина и отойти от камня подальше. А если не успеешь… — Она многозначительно замолчала и молчание это было красноречивее любых слов.

Ну что тут скажешь? Если там всего три клина, то на каждый у меня будет аж по пять минут. Весьма неплохо, должен управиться. Я принял горшок, ощутив его неожиданную тяжесть. Горшок будто весил добрых пять килограммов, не меньше. Я его подмышку и уже собрался уходить, когда ведьма снова заговорила.

— Ещё кое-что. Клинья нужно вытаскивать в определённом порядке. Сначала спираль, потом круг и последним дерево. Если перепутаешь порядок, то хлопнет так, что костей не соберёшь.

— Хорошо что сказали. — ответил я, ведь собирался ковырять руны без какого либо порядка.

— И не вздумай ронять клинья после того, как вытащишь, — добавила ведьма, и голос её стал жёстче, чем обычно, а это о многом говорит, потому что обычный тон Пелагеи и без того жёсткий. — Клинья после извлечения нужно сломать прямо там, у камня, не отходя ни на шаг. Переломи пополам и брось на землю, она примет отраву и переварит, как переваривает палую листву и дохлых жуков. Если унесёшь с собой хоть один клин, отрава потечёт за тобой через весь лес, как свора голодных волков за раненым оленем. Потом начнутся болезни, падёж скота, неурожаи, и чёрт знает что ещё.

Эх, а жаль. Можно было бы один такой клинышек заснуть старосте прямо… Гхм… В общем не вариант.

Злата, до сих пор стоявшая у двери так тихо, что я почти забыл о её присутствии, вдруг подала голос:

— Бабушка, а если Леший нападёт, пока он будет у камня?

Пелагея посмотрела на внучку, потом перевела взгляд на меня, и на долю секунды в тёмных глазах мелькнуло что-то отдалённо похожее на сострадание.

— Если он начнёт вытаскивать клинья, Леший почувствует так же, как ты чувствуешь, когда кто-то выдёргивает занозу из твоего пальца и он придёт, обязательно придёт, в этом можешь даже не сомневаться. — Пелагея помолчала и добавила. — Если в Лешем осталась хоть капля разума, он поймёт, что ты ему помогаешь и не тронет. А если разума не осталось…

— То он оторвёт мне голову. — Закончил я за ведьму.

— Именно так. — Кивнула Пелагея и нахмурила брови. — А теперь убирайся, мне спать пора, а тебе шевелить копытами, если хочешь успеть в рощу до рассвета.

Поклонившись в пол, я шагнул за порог в сырую болотную ночь. Холод тут же облепил со всех сторон, забрался под рубаху и пробежал ледяными пальцами по позвоночнику. Но холод не пугал так, как хриплый хохот донёсшийся из глубины леса.