Книга Закон треснувшего корешка, страница 85 – Анастасия Шелест

Я пробовала сотни раз, но все попытки пресекались и влекли за собой неприятные последствия. Диана и без того была нечастым гостем в моей жизни, а каждая попытка разговорить ее влекла за собой очередное затяжное исчезновение.

Завидная способность. Если Диане что-то не по душе, она просто исчезает, оставляя позади все неразрешенные проблемы. Работает безотказно.

Берт поворачивается ко мне и останавливается, удивленно нахмурившись:

— Погоди. У тебя есть тетка, которая знает, кто ты, и она дала тебе компас? – Получив в ответ неуверенный кивок, он окидывает меня скептическим взглядом. – Она же явно книгоходец.

Раздражение острой ниточкой стягивает ребра. Вот она, причина, по которой я так упорно избегала этой темы.

Да черта с два. Это чушь. Если бы тетка была книгоходцем, разве она бросила бы меня разбираться во всем самой? Диана странная, и понять ее зачастую очень сложно, но это просто жестоко. Она не могла так со мной поступить. Нет.

— Она двинутая, а не книгоходец. В ее доме нет ни одной книги. – Нервно дернув подбородком, я сталкиваюсь с очевидным несогласием Берта.

Он недоверчиво морщится и качает головой, всматриваясь в мое лицо, словно пытается отыскать там подтверждения своих догадок. Черные брови недоуменно приподнимаются, и Берт открывает рот, чтобы опровергнуть мои сомнительные аргументы.

Не могу. Я не могу этого допустить.

Мысли хаотично цепляются друг за друга в поиске другой темы, и взгляд натыкается на стенд. Мы как раз подошли к нему, чтобы можно было разглядеть порванную книгу за стеклом и разложенные сверху свежие цветы.

Я спешно вскидываю руку, ткнув в сторону стенда:

— Это что?

Берт осекается, захлопнув рот, и медленно моргает. Уголки его губ опускаются, и из глаз исчезает блеск.

— Ты разве не знаешь? Про это написано в истории Академии. – Он не осуждает, а кажется всерьез удивленным моим вопросом.

Выставлять себя идиоткой не хочется, но это не такая большая цена за возможность сменить тему.

Попытка напрячь память ни к чему не приводит. Похоже, я действительно ничего об этом не знаю. Удивительного мало – я и не пыталась осилить всю литературу, которую мне рекомендовали для подготовки к испытаниям.

Хотя, как оказалось, можно было вообще не готовиться.

— Не могу вспомнить. – Я пожимаю плечами, с интересом рассматривая книгу за стеклом.

Страницы пожелтели от времени, и смятая бумага топорщится. Я видела кучу порванных книг – да кто не видел? – но от этой вдоль позвоночника проскальзывает холодок.

Берт вздыхает и, опустив голову, подтверждает все дурные предчувствия:

— Это памятник. Если быть точнее, не памятник даже, а кладбище. Вообще стенд обычно стоит в холле, но его недавно относили в лабораторию. Думали, получится что-то исправить.

Отличное начало. Я напряженно перевожу взгляд на Берта и тяжело сглатываю. Не уверена, что хочу узнать очередную мрачную историю Академии, но Берт продолжает:

— Около двадцати лет назад ее обнаружили в одном из кабинетов. Там проходило занятие у младших. Они собирались отправиться в книгу с учителем. Дети от семи до двенадцати. Их было четырнадцать. Никого не нашли.

Скорбно сведенные брови и опущенные уголки губ ясно дают понять, что случилось что-то плохое. Берт мотает головой и сплевывает:

— Пегас подери эти треснувшие корешки.