Книга Закон треснувшего корешка, страница 251 – Анастасия Шелест

Марк поднимает книгу над головой и цокает.

— Спокойней, птичка. Дернешься – я ее просто порву. Все мы знаем, чем это чревато. Давай не будем усугублять.

В горле першит. Это не Марк. Он не может угрожать таким. Он ни за что так не поступит. Я что-то упустила. Не заметила. До сих пор не до конца понимаю, что происходит. Но я не могла ошибиться в человеке настолько.

Марк не идеальный, но он не мерзавец. Он не убьет моего брата. Не после всего, что между нами случилось.

Аргумент кажется безупречным. Я прислушиваюсь к нему и вскидываю руку, а магия тут уже оживает, готовая вырвать книгу из чужих пальцев.

Ничего не выходит. Поток магии ударяется о незримую стену. Марк осуждающе вздыхает и покачивает головой.

— Серьезно? Тея, это просто смешно. Я знаю о твоей магии больше, чем ты сама. – Марк усмехается и добавляет: – Благодаря твоим эмоциональным откликам она еще и принимает меня за своего. У тебя не получится мне навредить.

Я не верю. Он пытается сбить меня с толку, запугать, убедить, что бороться нет смысла, но ничего не выйдет. Я снова вскидываю руки, но магия опять разбивается о незримый барьер.

Да о чем я? Даже если отбросить все, что перечислил Марк, мне с ним не справиться. Он слишком хорош, а я только недавно начала понимать, что к чему.

Марк сочувственно вздыхает и шевелит пальцами. У меня немеют ноги, отказываясь слушаться, и я панически опускаю голову, не понимая, что произошло. Ответ появляется мгновенно.

— Знаешь, как мы поступим, птичка? – Марк опускает руку с книгой и шагает ко мне. – Я пойду и решу все проблемы, а ты просто дождешься меня, хорошо? Мне не хочется оставлять тебя здесь, но так будет лучше.

Я возмущенно дергаюсь, но оцепеневшее тело не поддается. Сожаление в голосе Марка выбивает из меня сдавленный выдох. Я бы хотела назвать его притворным, но не могу отыскать ни намека на фальшь.

Бред. Человек, только что своими руками прикончивший учителя, не может сожалеть о такой ерунде.

Марк касается моей щеки ребром ладони, а мне остается только прожигать его яростным взглядом.

— Все наладится, птичка, – заверяет он, шагая к двери. – Рано или поздно ты поймешь, что это было необходимо.

Да черта с два! Я не хочу ничего понимать и собираюсь выплеснуть ему это в спину, но Марк скрывается в коридоре, а я все еще не могу шевельнуться.

Шаги стихают, вытесняясь полной тишиной. Я перестаю яростно метаться из стороны в сторону, смирившись с бесполезностью этой затеи, и аккуратно пытаюсь двинуть хотя бы пальцем. Тело отказывается подчиняться, несмотря на мое упорство, пока вдруг тяжесть не исчезает разом.

Едва удержавшись на ногах, я бросаюсь вперед, обрушиваясь на колени рядом с Вознессом. Вдруг есть хотя бы крошечный шанс. Вдруг Марк просчитался.

Перевернуть тело удается с трудом, и я задыхаюсь, уставившись на неестественно вывернувшуюся шею и распахнутые серые глаза.

Здравый смысл подсказывает, что уже поздно, но я отмахиваюсь от него. Руки пачкаются в крови. Я прижимаю их к ране на животе, умоляя магию помочь. Она концентрируются в ладонях, пульсирует под кожей, пощипывает руки, но бессмысленно рассыпается вокруг.

Это противоестественно. Сколько бы я ни пыталась, итог все равно один. Ничего не выйдет.

Моя нижняя губа вздрагивает. Крылья носа дергаются, и глаза начинает щипать, а в глотку толкается шипастый ком. Я оседаю на пятки, бессильно опустив плечи, и растираю глаза, не обращая внимания на алые пятна. Всхлипы умирают на губах, не решаясь нарушить кристальную тишину.